Волею исторических обстоятельств Турция также является родиной для многих народов. Однако этническая память части из них омрачена тяжелыми воспоминаниями о проводимой в государстве дискриминации на национальной и религиозной почве. Данное обстоятельство, безусловно, является препятствием на пути создания действительно демократичного общества, построенного на взаимном доверии и дружбе между народами.

В целях исключения в дальнейшем недоразумений во взаимоотношениях между народами Турции, а также для восстановления доверия между ними, правительству и парламенту Турции необходимо справедливо оценить события 1915-1923 годов, осудить массовое истребление коренных народов на национальной почве и покаяться перед памятью миллионов невинно убиенных людей.

Кровь безвинных жертв Геноцида армянского народа взывает к осуждению этого вопиющего преступления против человечества, первого в 20 веке, безнаказанность которого послужила примером для таких же зверств в отношении других народов, в частности, евреев в гитлеровской Германии. Напоминаем, что руководству Германии хватило человечности и мужества признать этот позорный факт истории своего государства, и официально просить прощения за тех немцев, которые совершили это чудовищное преступление.

Напоминаем также, что осуждающая геноцид Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1946 года, а также единогласно принятая Генеральной Ассамблеей ООН Конвенция по Предотвращению и Наказанию Геноцида от 9 декабря 1948 года, родились именно как реакция мирового сообщества на Геноцид армян в Османской Турции и евреев в гитлеровской Германии. На непреходящее значение данных документов красноречиво указывает тот факт, что приняты они были даже раньше, чем Декларация Прав Человека.

Мы, руководители общественных организаций, представляющих объединения населяющих Кубань различных народов России, призываем правительство Турции, накануне 95-летия Геноцида армянского народа, признать этот факт, не препятствуя торжеству исторической истины и способствуя установлению мира и согласия в регионе Ближнего Востока и Южного Кавказа.

Обращение подписали руководители организаций:

Краснодарская краевая общественная организация
«Русско-Армянское содружество»
Маркарян Варвара Рафаеловна

ККОО Русская община Кубани
Евдокимов Вадим Вадимович

Кореновское районное казачье общество
Кубанского Казачьего Войска
Войсковой старшина атаман
Тимченко Михаил Сергеевич

РО общероссийской общественной организации
«Союз Армян России» Краснодарского края
Геворгян Размик Арсенович

Региональная Национально-Культурная Автономия
ассирийцев Краснодарского Края «Хаядта»
Георгизов Олег Ильич

Краевая ассоциация общественных объединений
греков краснодарского края
Канакиди Илья Георгиевич

Краснодарская городская общественная
организация греков «Понтос»
Хримли Владимир Ильич

КК общественная организация лезгин
Ярахмедов Ярахмед Алаудинович

ККОО Центр культуры народов Дагестана
Хайбулаев Гусейн Асадулаевич

КК курдская НКАвтономия «Мидия»
Анкоси Ишхан Асланович

КК общество курдской культуры имени А. Хани
Балаев Дурсун Тимурович

ККОО «Общество осетинской культуры и милосердия “Алан”
Киргуев Петр Добаевич

ККОО «Центр абхазской культуры “Апсны”
Нанба Эдуард Ясонович

Краснодарская городская цыганская национально-культурная автономия
Смаилов Владимир Гаджурович

КРОО «Югославское общество “Юговичи”
Репович Милислав Бориславович

ККОО болгарская община «Шипка»
Щърков Владимир Стефанович

ККОО граждан сирийского происхождения
Исридж Хасан Мохаммед

ККОО «Башкирский национальный центр «Агидель-К»
Абдрахманов Дим Хаирзамович

КРОО «Татарская община “Булгар-К”
Ягофаров Васил Зуфарович

КК немецкая национально-культурная автономия
Баумунк Александр Филиппович

ККОО «Общество еврейской культуры “Шалом”
Гольднер Галина Рувимовна

ККОО Союз казачек Кубани
Морозова Татьяна Васильевна

ККОО «Центр культуры и образования «Нарек»
Мосинян Амалия Анастасовна

Местное отделение общероссийской общественной организации «Союз Армян России»
Иванян Гурген Саркисович

Источник: Arunion.info

В данном исследовании в форме аналитического обзора представлены основные первоисточники, определяющие исторические границы царств Великой Армении и Кавказской Албании, а также территорию расселения албанцев и армян в контексте этнической истории области Арцах, с XIV века больше известной наименованием «Карабах». Для объективного источниковедения представлены почти все основные сведения относящиеся к обсуждаемой теме, и особенно к этнической истории Арцаха в его исторической динамике. Этническая история области Арцах рассматривается в контексте этнической истории восточных краев исторической Армении, а также древнего царства Кавказская Албания (Арран), т. к. после упразднения суверенности Армении сасанидская Персия присоеденила к новообра-зованному наместничеству «Албанское Марзпанство» армянские провинции (гавары) Арцах и Утик. О границах древней Армении и Албании , или же о границах расселения армян и албанцев , пишут многие античные авторы, такие как Страбон, Плиний, Птолемей и др.. В исследовании представлены сведения около 50 античных и средневековых первоисточников, а также некоторых авторов, живших в XVIII-XIX веках.

Восточные пределы армянского царства до образования Кавказской Албании

Впервые Арцах под названием «Уртехе» или «Уртехини» (Urtehini) упоминается в клинописях царя Урарту Сардура II (VIII в.до.н.э.), обнаруженных у села Цовк : «Выступил я (в поход) (и) завоевал страну Аркуки(в). Дошел (?) я до страны Уртехини». ¹ Для размышления стоит отметить, что еще в XVII-XVI вв. до.н.э. на территории Армянского Нагорья упомина- ется государственное образование армян «Арматана» , которая в XIV-XIII вв. до.н.э. именуется как «Хайаса» (Hayassa) (самоназвание армян – хай/hay) ². Если принять в основу гипотезу, якобы армяне не являются автохтонами Армянского Нагорья, а переселенцы из Фракии, то так же надо учитовать , что фрако-фригийские племена вторглись в Малую Азию еще в XII-XI вв. до.н.э., т.е. на 3-4 века раньше образования урартского государства (IX в.до.н.э.), и тем более за 4-5 веков до правления Сардура II-го. Притом тот факт , что Арцах изначально была частью древней Армении, потверждается крайне важным сообщением Мовсеса Хоренаци (V в.), косвенно указывающим, что границы Армении доходили до реки Кура еще во время правления династии Ервантидов (VI – III вв. до.н.э.), т.е. задолго до сформирования централизированного царства кавказксих албан : «В области Утик Ерванда застает весть о том, что «персидский царь собрал большую рать под начальством Смбата, чтобы, напав на тебя, возвести молодого Арташеса на положенное ему царство». Услышав это, Ерванд оставил там многих нахараров для охраны края, а сам спешно направился в свой город … » ³ . Далее Хоренаци продолжает: «Меж тем Смбат с молодым Арташесом быстро достиг пределов Утика. Навстречу ему вышли войска этого края и нахарары, оставленные там Ервандом» ⁴ .

Границы между Арменией и Албанией сформировались сразу , ибо суверенное армянское государство было восстановлено уже во II в.до.н.э., а албанские кавказоязычные племена объеденились не ранее I в. до.н.э. на территории между рекой Кура, Кавказским хребтом, Иберией и Каспийским морем, о чем свидетельствуют античные первоистчоники. Первое в истории упоминание про албан относится к автору II в.до.н.э. Арриану , который свидетельствует, что племя албанцев в IV в.до.н.э. участвовало в сражениях против Александра Македонского в составе армии Дария III-го ⁵ . Примерное время объеденения кавказских албан в централизированное государство проявляется в особенности следующим сведением Страбона, писавшего в начале I в. н.э. : «…Теперь (νυνὶ), правда, у них один царь управляет всеми племенами, тогда как прежде (πρότερον) каждое разноязычное племя управлялось собственным царем» ⁶ . Это «Теперь», высказанное в начале I века н. э. , естественно , можно отнести не ранее I века до.н.э..

Образование армяно-албанской границы после объеденение кавказоязычных албан на левобережьи реки Кура и его историческая динамика

Сведения о границах Албании и Армении следует разделить на два вида – прямые и косвенные. Основные авторы, на которых ссылается наука при уточнении армяно-албанской границы, это главным образом Страбон, Плиний и Птолемей. Крайне важные сообщения Диона Кассия, Плутарха и ряда других первоисточников наполняют и конкретизируют сведения первых. И так, знаменитый географ Клавдий Птолемей (I-II вв.н.э.), определяя границы Албании , пишет : «Албания ограничивается с севера описанной частью Сарматии, с запада – Иберией по указанной линии, с юга – частью Великой Армении, идущей от границы с Иберией до Гирканского моря (Каспия) к устью реки Кира (Ἡ Ἀλβανία ριορίζεται ἄπὸ μὲν ἄρκτων τῷἐκτειμένῳ μέρει τῆς Σαρματίας , ἅπὸ δὲ δυσμῶν Ἰβηρίᾳ χατὰ τὴν ἀφωρισμένην γραμμὴν , ἀπὸ δὲ μεσημβρίας Ἀρμενίας τῆς Μεγάλης μέρει , τῷ ἀπὸ τοῦ πρὸς τῇ Ἰβηρίᾳ πέρατος μέχρι τῆς ρκανίας αλάσσης χατὰ τὰς ἐκβολὰς Κύρου τοῦ ποταμοῦ)». ⁷ В другом месте географ буквально повторяет , что река Кура отделяет Армению от Албании: «Города и деревни Албании следующие. Между Иберией и рекой, вытекающей с Кавказа и впадающей в Кир, которая течет по всей Иберии и Албании, отделяя от них Армению … » ⁸ . В описании границ Армении Птолемей продолжает: «Великая Армения ограничивается с севера частью Колхиды, Иверией и Албанией по вышеуказанной линии, проходящей через реку Кир» (Ἡ Μεγάλες Ἀρμενία περιορίζεται ἀπὸ μὲν ἄρκτων τῷ τῆςΚολχίδος μέρει χαὶ Ἰβηρίᾳ χαὶ Ἀλβανίᾳ χατὰ τὴν ἐκτειμένην διὰτοῦΚύρου τοῦ ποταμοῦ γραμμήν )» . ⁹ Далее он дословно локализует Армению между реками Ефрат, Кура и Араксом , прямое правобережье Куры, область Отене/Утик четко причесляя к провинциям Армении : «Области Армении в части заключаются между реками Ефрат, Киром и Араксом, суть следующие : у Мосхийских гор – Котарзенская … вдоль реки Кира – Тосаренская и Отенская (Ὀτηνή) …». ¹⁰ Птолемей подверждает также, что восточные границы Великой Армении доходили до Каспийского моря, от устья реки Кура: «С востока – частью Гирканского моря от устья реки Кира …» ¹¹ . Плиний Старший (I в.н.э.), автор знаменитого труда «Естественная история» (в ней использованы труды 327 греческих и 146 римских авторов, в большинстве до нас не дошедшие) сообщает : «Итак, Великая Армения имеет границу до Адиабене, будучи разделенной от него широким горным хребтом , … а на левой стороне тянется до реки Кура (in laeva pandit ad Cyrum amnem)…». ¹² Рассказывая о прямом правобережье Куры – равнинной области Утик (лат. Otene), Плиний дважды упоминает, что она является частью Армении : «на остальной (части) передней стороны , простирающейся до Каспийского моря, находится Атропатена, отделенная от Армении рекой Араксом со стороны Отены (ab Armeniae Otene regione)». ¹³ Страбон (I до.н.э.- I н.э.) также дает ценную информацию о границах Великой Армении и Албании в своем капитальном труде «География». Многие историки и востоковеды считают данный труд важнейшим в определении границ между Великой Арменией и Кавказской Албанией. И так, Страбон свидетельствует : «В самой Армении много гор и плоскогорий, где с трудом растет даже виноградная лоза; много там долин, причем одни из них не отличаются особенным плодородием, другие же, напротив, чрезвычайно плодородны, например, равнина Аракса (Ἀραξηνὸλ πεδίον) , по которой река Аракс течёт до границ Албании, впадая в Каспийское море». ¹⁴ Из этого сведения становится ясным , что равнина Аракса, т.е. зона Куро-Аракского междуречья , находилась на территории Армении, по которой Аракс протекала до границ Албании. Исходя из данного сведения, эта граница соответствовала зоне слияния рек Кура и Аракс. Данная зона отмечается Страбоном в качестве армяно-албанской границы неоднократно : «[Области, расположенные между Европой и Азией, ограничиваются на востоке Каспийским морем] вплоть до границы Албании и Армении, где впадают в море реки Кир и Аракс». ¹⁵ В определении территориальной принадлежности Арцаха – области , расположенной к северу от реки Аракс, немаловажны сообщения античных авторов, прямо указывающих , что данная река находится в Армении, и тем более сведения определяющие реку Аракс , как границы Армении с Мидией/Атропатеной. Со стороны Мидии/Атропатены Аракс в большей части протекала именно вдоль тех областей Великой Армении, которые были расположены на правобережье Куры – Арцаха и Утика. И так, Страбон сообщает : «от реки Аракс, отделяющей Армению от Атропатены». ¹⁶ Вибий Секвестр (IV в.) пишет : «Аракс (в) Армении отделяет Армению от мидян». ¹⁷Стефан Византийский (III—IV вв.) также свидетельствует : «Аракс – река в Армении …». ¹⁸ Луций Ампелий (III-IV вв.) пишет : «Самые знаменитые реки на земле … Аракс в Армении, Термодонт и Фазис в Колхиде». ¹⁹ В Схолине к Лукану говорится о т ом же : «Аракс река Армении (est autem Araxes Armeniae fluvius) … ». ²⁰ О наличии реки Аракс, как границы Армении и Мидии/Атропатены, более чем конкретно сообщает Плутарх : «На шестой день после заключительного сражения римляне пришли к реке Аракс, отделяющей Мидию от Армении … Когда же, благополучно достигнув противоположного берега, они ступили на армянскую землю…». ²¹ Тем самым снова исключается принадлежнось правобережья Куры к античной Албании, ибо в этом случае античные первоисточники хотя бы единожды сообщили бы , что Аракс находится в пределах албанского царства (течет «по» или «вдоль» его территории) , и соответственно составляет его границы с Мидией/Атропатеной. Таких сведений нет. А ведь , как отмечено, Аракс течет вдоль всего Арцаха и Утика . Для размышления отметим, что впервые в истории Аракс отмечается как «река в Албании» только с V века (Хоренaци) , а так же у поздних арабо-персидских авторов (Ибн-Хаукаль ²² (Xв.), Якут Хамави ²³ (XII-XIIIвв.) и др.). Частью древней Армении являлось так же правобережье северных течений Куры, т.е. территории , рассположенные между Курой и оз. Севан. Страбон в описании Армении продолжает : «За этой равниной (равнина Аракса – Т.С.) идет Сакасена, тоже граничащая с Албанией и рекой Киром» (χαὶ μετὰ χαὓταἡΣαχασηνή , χαὶ αὐτὴτῇἈλβανίᾳ πρόσχωρος χαὶ τῷ Κύρῳ ποταμῷ …). ²⁴Область Сакасена соответствует равнинной территории вокруг современного города Гянджа. Относительно этих территорий (Сакасены) Страбон пишет неоднократно: «в Сакасене и Араксене, областях Армении» ²⁵ ; «в Сакасене и Араксене в Армении» ²⁶ ; «Саки совершали набеги подобно киммерийцам и трерам; одни набеги были дальние, другие же – на близкое расстояние. Так они захватили Бактриану и завладели лучшей землей в Армении, которой они оставили название от своего имени – Сакасена». ²⁷Территория Сакасены соответствует также северной части Отене/Утика . Область Арцах (Карабах), который античные авторы упоминают в виде «Орхистене» (греч. Ὀρχιστηνή), по словам того же автора, была составной частью Великой Армении: «Провинцией Армении являются Фавена, а также Комисена и Орхистена…». ²⁸ Четко причисляя Арцах к провинциям Армении, Страбон указывал также , что население Великой Армении было одноязычно, т.е. армяноязычно. ²⁹ Некоторые авторы, приверженные к концепции, якобы Албания простиралась на обеих берегах реки Кура, в своих лаконичных заявлениях нередко приводят неполные цитаты ³⁰ Страбона, создавая тем самым иллюзии , якобы , правобережье Куры также относилось к албанскому царству. Напремер , из кн.XI.1.5 часто цитируется следущий отрывок : «Аракс протекает через Армен ию, а Кир – через Иберию и Албанию». Однако в этом же сообщении Страбон дословно пишет , что Албания с юга ограничивается устьем реки Кура : «Аракс протекает через Армению, а Кир – через Иберию и Албанию … с юга эти области ограничены пространством от устья Кира до Колхиды». Кроме того , важно отметить, что греческий предлог или префикс «δ ι ά» (d i a) означает не только «через», «по» , но также и «вдоль». ³¹ Общеизвестно , что и в русском языке предлоги «по», «через» никак не исключают смысла «вдоль» (например по Армении течет река Аракс). Таким образом, одновременно указывая , что Кура течет «через» Албанию, однако Албания с юга ограничевается устьем этой же реки, Страбон безусловно имел ввиду именно значение «вдоль» греческого предлога/префикса «δ ι ά», что нетрудно понять также при сравнении с другими сообщениями автора. Например, в кн.XI.14.4. географ пишет, что «Сакасена граничит с Албанией и рекой Киром». Похожая информация, как уже отмечалось выше , есть у Птолемея, где сказано , что река Кура течет «по всей Иберии и Албании, отделяя от них Армению». ³² Указание Страбона на то, что Кура протекает «через» Албанию, вовсе не противоречит всем остальным сообщениям автора , поскольку левобережье этой реки в пределах от Камбисены на юг относилось к Албании. ³³ Историки, игнорирущие эти аспекты, нередко ссылаются на данную цитату Страбона, неизвестно по какой логике представляя это как «факт», говорящий даже об «албанском населении» обеих берегов Куры . Тем самым игнорируется главное сведение Страбона относительно границ расселения кавказских албан, которых географ буквально размещает между Иберией и Каспийским морем, т.е. на пространстве определенной территории, расположенной к северу от реки Кура: «Албанцы больше привержены к скотоводству и стоят ближе к кочевникам; однако они не дики и поэтому не очень воинственны. Они живут между иберийцами и Каспийским морем … ». ³⁴ К счастью, до нас дошли также другие важные исторические свидетельства, однозначно определяющие исторические границы расселения армян и кавказских албан , а также проявляющие линию их этнического соприкосновения. И так, Плутарх (I –II вв.) локализует кавказских албан в области Кавказского хребта, между Иберией и Каспийским морем, а границу Великой Армении и Албании косвенно указывает по реке Кура: «Затем Помпей оставил Афрания для охраны Армении, а сам, не видя иного выхода, направился преследовать Митридата через земли племён , живущих вокруг Кавказа (Καύκὰσον). Самые многочисленные из них — албаны и иберы; последние живут на западном склоне к Мосхийским горам и Понту, а албанцы – на восточном склоне к Каспийскому морю». ³⁵ Относительно столкновения албанских и римских войск Плутарх представляет следующую картину: «Албаны сперва согласились пропустить Помпея через их страну. Но, когда зима застигла римское войско в этой земле и римляне справляли праздник Сатурналий, албаны, собравшись числом не менее сорока тысяч, переправились через реку Кирн (διαβάντες τὸν Κύρνον) и напали на них». ³⁶ Из этой информации мы узнаём, что албаны , которые жили к востоку от иберов до Каспийского моря, передумавшие пропустить Помпея через их страну, выступили против римлян, для чего должны были перейти реку Кура. А то, что противоположный берег этой реки был частью Армении, в лишний раз подверждает Страбон : «Проход из Албании идет сначала через склоны высеченной в камне тропы, а затем через пойму, образуемую рекой Алазонией, текущей с Кавказа. Проходы же из Армении — это ущелье Кира и Арага … Этими проходами воспользовался сначала Помпей, двинувшись из Армении, а затем Канидий». ³⁷ Для определения границ Албании, можно обратиться также к следущим строкам Плуарха: «Помпей получил известие о новом бунте албанов. В раздражении и гневе Помпей повернул назад, против них; он снова перешел реку Кирн». ³⁸ На другом месте Плутарх в третий раз повторяет, что племя албанцев жило в зоне у Каспийского моря : «… пришло от моря, что при Вавилоне, много арабов, а от Каспийского моря – множество албанцев …». ³⁹ Вышеупомянутые сообщения Страбона и Плутарха дополняют друг друга и дают четкое представление об этнических границах расселения племен кавказских албанцев и о южных пределах их царства. Плиний Старший (I в.н.э.), в «Естественной Истории» пишет: «племя албанцев, расселившееся по кавказским горам, доходит, как сказано , до реки Кира (haec gens superfusa montibus Caucasis ad Cyrum amnem), составляющей границу Армении и Иверии». ⁴⁰ Расселение кавказских албан именно на левом берегу Куры, Плиний потверждал неоднократно, притом не только расселение, но и наличие Куры, как границы Армении и Албании : «Теперь будут перечислены жители пограничных с Арменией областей (Incolae per confinium Armeniae nunc dicentur) : всю равнину, начиная от реки Кура , заселяют племена албанов (Planitiem omnem a Cyro usque Albanorum gens tenet), а затем иберов, которые отделены от первых рекой Оказаном [Алазанью], текущей с Кавказских гор в реку Кир». ⁴¹ С ним полностью согласен другой античный историограф Дион Кассий (II- IIIвв.) , который в своем труде «Римская История» дословно пишет: «Оройс, царь албанцев , живших выше (ὑπὲρ) Кирна». ⁴² Подробно анализируя все эти и другие дословные сведения , вопрос о границах этнического расселения кавказских албан становится неоспоримым. Страбон неоднократно свидетельствует ,что албаны расселялись в области Кавказского хребта: «Прочие народности, живущие около Кавказа , занимают скудные и незначительные пространства земли; напротив, албанские и иберийские племена, которые как раз занимают большую часть вышеупомянутого перешейка». ⁴³ Еще раз подверждая это, Страбон называет албанцев «народом Кавказа»: «О народах Кавказа, как например об албанах и иберийцах». ⁴⁴ Естественно автор имеет ввиду «Кавказ» не в современном понятии, а именно Кавказский хребет и прилегающие к нему территории. ⁴⁵ По словам того же географа, армяне расселялись до самого устья Куры и граничили с албанами в области Камбисене, расположенной вдоль северных течений левобережья этой реки: «Что касается остальных сторон, то северная окружена Кавказскими горами, [потому что эти горы возвышаются над равнинами и называются, в особенности их части что у моря, Керавнийскими горами], а последнюю сторону образует Армения, граничащая с ней; Армения частично представляет равнину, частью же — гористая страна, подобно Камбисене, где армяне граничат одновременно с иберийцами и албанцами». ⁴⁶ Существует сведение Страбона , часто приводимое неполной цитатой , где автор пишет: «Река Кир, протекающая через Албанию …». ⁴⁷ Однако после полного анализа всего сообщения становится ясным, что географ снова косвенно указывал наличие Куры, как реки протекающей вдоль южных владений албанского царства. Так , Страбон пишет: «Река Кир, протекающая через Албанию …Поблизости впадает Аракс, бурно текущий из Армении… ». А «поблизости» Аракс (текущий из Армении) протекает именно вдоль областей Арцах и Утик. Позиция знаментигого географа о наличии реки Куры как границы Армении и Албании однозначна : «Самая большая из них Кир. Она берет начало в Армении и, тотчас вступая в вышеупомянутую равнину (в Иберии), принимает Араг, текущий с Кавказа, и другие притоки, а затем через узкую долину течет в Албанию; между нею и Арменией (μεταξὺ δὲ ταύτης τε καὶ τῆς Αρμενίας) река мощно проносится по равнинам, весьма богатым пастбищами, принимает еще больше рек, в том числе Алазони, Сандобан, Ретак и Хан (все судоходные), и, наконец, впадает в Каспийское море…». ⁴⁸ В данной информации Страбон более чем конкретно указывает границы Великой Армении с Кавказской Албанией по реке Кура . В описании Армении географ пишет: «Рек в Армении довольно много; наиболее известны Фасис и Лик , впадающие в Понтийское море (Эратосфен вместо Лика неверно называет Термодонт ) , в Каспийское – Кир и Аракс, в Красное – Ефрат и Тигр». ⁴⁹ Немаловажно также сообщение , где Страбон локализует албанцев, иберов и Кавказ к северу от Армении : «Северный предел его составляют … албанцы, иберы и Кавказ … ». ⁵⁰ Если бы Албания охватывала также Арцах, с точки зрения географического расположения, она не могла быть локализована к северу от Армении. И так , анализ абсолютно всех сообщений Страбона, прямо или косвенно относящихся к границам Великой Армении и Албании, а также к пределам расселения албанцев и армян, показывает, что правобережье Куры Страбон четко причисляет к территории Армении ,⁵¹ он же ограничевает Албанию с юга рекой Кура. ⁵² Что касается границ расселения албанцев и их субэтнических групп, то Страбон дословно размещает их между иберийцами и Каспием, в области Кавказского хребта – на левобережье Куры. ⁵³

Другие факты

Со сведениями основных первоисточнков единогласны и другие, не менее известные авторы, сообщения которых также имеют очень важное значение с точки зрения четкого прослеживания армяно-албанкой границы в течении всей античности. И так, автор I в. до н. э. Помпония Мела, в своем «Землеописании» содержит информацию о расселе-нии кавказских албан: «Далее у Каспийского залива живут каспии и амазонки, называемые савроматидами, у Гирканского — албаны (ad Hyrcanium Albani)…». ⁵⁴Корнелий Тацит (I-II н.э.) пишет : «К ним надо прибавить множество воинских подразделений, которые Нерон навербовал в Германии, Британии и Иллирии и, готовясь к войне с албанами, отправил к каспийским ущельям…». ⁵⁵ В первом сведении албаны локализованы у Гирканского залива , во втором – в каспийских ущельях. О сталкновении римских и албанских войск у реки Кура на границе с Арменией пишет Аппиан ( I-II вв.) : «когда Помпей ходил по этим историческим местам, одни племена, которые были соседними с царством Митридата, пропускали его; но Ороз, албанский царь, и Арток, царь Иберии, с 70.000 воинов подстерегли его около реки Курна…». ⁵⁶ Тем самым Аппиан дословно подверждает Плутарха , указывая, что Ороз, не пропуская Помпея в Албанию ожидал его около реки Кура. Для полного представления данной картины можно обратиться к Титу Ливию (I до.н.э. – I н.э.): «Он победил в сражении иберов и албанов, не пропускавших его… ». ⁵⁷ Дион Кассий , сведения которого мы привели выше , добавляет : «В то же время Помпей, узнав о произведенной варварами попытке нападения на других , внезапно двинулся навстречу выступившим против него и , разбив их, немедленно поспешил прямо против Оройса. Захватить его не удалось, так как он, будучи отбит Целером и получив известия о неудачах других, обратился в бегство, но зато Помпей перебил много албанов, застигнув их врасплох при переправе через Кирн». ⁵⁸ Крайне важны и другие известия Кассия, относительно похода Помпея через территорию Армении в Албанию : «Узнавши здесь, что путь по материку идет через земли многих неизвестных и воинственных племен , а морской путь еще затруднительнее вследствие отсутсвия гаваней в этой стране и суровости ее обитателей, приказал флоту сторожить Митридата, чтобы и его самого не допускать никуда выплыть … а сам обратился против албанцев, но не кратчайщим путем, а через Армению , чтобы захватить их врасплох и посредством этой уловки, кроме перемирия. Он перешел вброд через Кирн …». ⁵⁹ Сведения Диона Кассия не оставляют никаких сомнений , что южная граница Албании проходила вдоль реки Кура: «Помпей остался на зимовку в области у реки Кирна … однако ему не удалось перезимовать спокойно. Оройс, царь албанцев, живших выше Кирна, с одной стороны, желая угодить другу своему Тиграну младшему (царю Великой Армении) , а с другой, и главном образом боясь вторжения римлян в Албанию, притом полагая, что во всяком случае ему удастся что-нибудь сделать, если они зимою врасплох нападут на римялн, стоявших лагерем не в одном месте, выступил против них под самый праздник Корний». ⁶⁰ Таким образом, в лишний раз потверждается, что албанский царь должен был перейти реку Куру, чтобы предотвартить нападение римлян на территорию Албании. Благодаря сведениям ряда первоисточников, армяно-албанская этнополитическая граница прослеживается также в течение III века. И так, о расселении кавказских албан сообщает Ипполит Римский (III в. н.э.): «…Албаны [живут] против Каспийских ворот…». ⁶¹ О восточных границах Великой Армении ценные сведения содержит Стефан Византийский (III—IV вв.) , в своём энциклопедическом труде «Этника» («Описание Племен») : «Обарены – часть Армении, прилегающая к реке Киру» (Ωβαρεηοί μέρος Ἀρμενίαςπαραχείμενον Κύρῳ ποταμῷ…). ⁶² Прямое правобережье Куры – область Отене/Утик Византийский причисляет к провинциям Армении : «Отене – область Армении» (Ὠτηνή , μοῖρα Ἀρμενίας). ⁶³ Он же ссылается на автора более ранней эпохи – Азини Квадрата (II-III вв.): «О них упоминает и Квадрат в шестой [книге сочинения] Партика: «У реки Кира живут обарены и отены, составляющие значительную часть Армении» («περὶ δὲ Κῦρον ποταμὸν Ὠβαρηοί τε χαὶ Ὠτηνοὶ νέμονται , μέγα μέγος Ἀρμενίας ὄντες »). ⁶⁴ Автор «Этники» снова цитирует Квадрата: «Царь Армении Пакорь, находясь в это время у Артаксаты и Отены в Армении» (Ὠτηνὴν τῆς Ἀρμενίας διάγων). ⁶⁵ Пакорь царствовал в середине II века . Стефан Византийский, как и другие античные авторы, размещает Албанию к востоку от Иберии : «Албания — страна около восточных иберов» (Ἀλβανία , χώρα πρὸς τοῖς ἀνατολικοῖς Ἴβηρσιν). ⁶⁶ Не случайно , что Евсевий (IV в.) тоже перечисляет Отену/Утик отдельно от Албании : «…во всей Алании, Албании, Отене (Ἀλαυίᾳ καὶ Ἀλβαυίᾳ καὶ Ὠτηυῇ) … нельзя видеть ни банкира, ни ваятеля, ни живописца … ». ⁶⁷ Относительно племен обаренов и отенов (утиев), важно подчеркнуть, что они жили не в Арцахе, а в области Отене/Утик, вдоль реки Куры, и соответственно составляли часть Армении. Немаловажно также напомнить , что античные авторы в основном размещали утиев на территории восточного Кавказа вблизи Каспийского моря. Птолемей, например, пишет: «вдоль Каспийского моря живут уды… ». ⁶⁸ Это же потверждается Страбоном: «В окружности у моря за гирканцами обитают амарды, анариаки, кадусии, албанцы, каспии, уитии …». ⁶⁹ Плиний также упоминает утиев вблизи Каспия : «по правую руку от (самого) начала и до конца пролива живут удины, (относящиеся) к скифскому народу (ab introitu dextra mucronem ipsum faucium tenent Udini, Scytharum populus)». ⁷⁰ Относительно самих албанцев, то некоторые древнейшие авторы склонны разместить их именно в той части Кавказского хребта , которая расположена вблизи Каспийских берегов. Например Дионисий Периэгет Египетский (I в.н.э.), который пишет: «Я расскажу (теперь) все о том, какие племена живут вокруг него (Каспийского моря) … за этими — воинственные албаны и кадусии, живущие в гористой стране; вблизи их марды, гирканы и тапиры… ». ⁷¹ Знаменитый Гай Юлий Солин (III в.н.э.) упоминает албан на левобережье Куры, у берегов Каспия : «Что же касается албанов, обитавших в прибрежных областях, то считают, что они потомки Язона». ⁷² Похожее сообщение находим у Руфий Фест Авиена (IV в.), который свидетельствует: «Здесь вблизи каспийских вод, скитается воинственный скиф, здесь же живут свирепые албаны». ⁷³ Это подверждается Присцианом (V-VI вв.): «Теперь перечислю те племена, которые окружают это [Каспийское] море … Затем следуют тины, а за ними храброе племя каспиев; потом воинственные [сыны] свирепого Марса албаны». ⁷⁴ Кавказских албан между Иберией и Каспием локализует также Евстафия (XII век) в комментариях к Дионисию Периегету : «Там, между Иберией и Каспийским морем, живут также албанцы, народ пастушеский и не совсем воинственный … ». ⁷⁵ Существуют относительно не большие исторические упоминания о расселении некоторых субэтнических групп кавказских албан, напремер о гелах , легах, сильвах и др.. В определении этнических границ Армении и Албании, в контексте этнической истории Арцаха, вопрос расселения данных племен является отдельной темой, что , естественно , имеет не второстепенное значение, т. к. отдельные авторы , полностью игнорируя сведения первоисточников , с язвительной настойчивостью пытаются разместить их на правобережье Куры, впрочем точно так же , как и самих албанцев. Все исторические сообщения , однако , единогласно упоминают данных племен в области Кавказского хребта , у берегов Каспия. К этим данным мы неоднократно обращались выше, тем не менее здесь стоит остановиться также на других первоисточниках , изъясняющих данный аспект армяно-албанских этнических границ. И так, Страбон пишет : «рассказывают, что в горах над Албанией обитают амазонки. Вместе с Помпеем принимавший участие в военном походе и (вместе с ним) побывавший среди албанов Феофан (Митиленский) сообщает, что между амазонками и албанами обитают гелы и леги-скифы… ». ⁷⁶ По словам того же автора: «[У Гиркании] Каспийское море уже широко разливается вплоть до пункта своего соприкосновения с индийскими и армянскими горами… На этом склоне гор от моря вплоть до самых вершин обитает на небольшом пространстве часть албанцев и армян, однако большую часть склона занимают гелы, кадусии, амарды, уйтии и анариаки». ⁷⁷ Плутарх локализует эти племена в области Кавкаских гор: «Амазонки живут в той части Кавказа, что простирается до Гирканского моря (Каспия), однако они не граничат с албанами непосредственно, но между ними обитают гелы и леги». ⁷⁸ О сильвах, содиях и дибурах пишет Плиний: «…начиная от границ Албании, по всему челу гор живут дикие племена сильвев, а ниже – лупиены, затем дибуры и содии (rursus ab Albaniae confinio tota montium fronte gentes Silvorum ferae et infra Lupeniorum, mox Diduri et Sodi) ⁷⁹ ». Неких племен тусков и дидуров упоминает также Птолемей: «между горными (хребтами) Кавказа и Керуанскими (горами обитают) туски и дидуры». ⁸⁰Вблизи Кавказских гор область Лупинов (patria Lepon) упоминает Аноним Равенский (VII в.) в своем «Космогарфии». ⁸¹ На карте Певтингера (XVI век) Лупины (lepones) размещены на тех же территориях. О легах сообщается у средневековых грузинских летописцев: «Лекосу или Лекану достались в удел земли от моря Дарубандского (Каспийского) до реки Ломеки (Терека) и до великой хазарской реки (Волги)». ⁸² Лаконичные заявления некоторых историков, якобы, в Арцахе обитали албаны, гаргары, гунны, саки/скифы, хазары и все остальные народы и племена, о которых только можно встретить в контексте истории Албании, носят характер пустой риторики, ибо нигде в первоисточниках нет похожих сведений. Пораллелный анализ существующих первоисточников полностью проявляет амбициозный характер данных лже-концепций, не подкрепленных ни единым фактом. Формирование албанской этнической общности шло, как показывают сообщения греко-римских первоисточников, на левобережье реки Кура. Даже на прямом правобережье Куры в области Утик/Отене , никогда и никакой первоисточник не упоменает племя албанцев. Арцах же , будучи расположен глубоко к юго-западу от армяно-албанской границы, втечение исторического прошлого не имел никаких прямых контактов с самими албанцами , находясь сравнительно далеко от территории, населенной албанскими племенами. Более того, отсутствие каких-либо сообщений, хотя бы косвенно говорящих о наличии албанцев на территории Арцаха, очевидно. Существование племен утийцев в области Утик не может поддаваться сомнению, однако говорить о каких-либо воздейвствиях (демографической, культурной) данного племени на армянкое население соседней области Арцах также не серьезно, как демагогия отдельных псевдоисториков, ищущих в Арцахе албанцев.

Относительно территориальной принадлеждности Арцаха интересны сведения античных первоисточников, определяющих, что на востоке границы Великой Армении доходили до Каспийского моря. Как уже отмечалось, Птолемей сообщает, что с востока Армения ограничивается частью Каспийского моря от устья реки Кира. ⁸³ На это прямо или косвенно многократно указывает Страбон. ⁸⁴Плиний дважды пишет, что на востоке Армения простиралась до Каспийского моря : «Агриппа, ограничивая Каспийское море и живущие вокруг него племена со включением Армении с востока … ». ⁸⁵ У Юстина (II-III вв.) читаем : «Армения простирается от Каппадокии до Каспийского моря …». ⁸⁶ Данное географическое положение страны не может быть локализовано иначе, как со включением в него области Арцах. Ради полного представления данного вопроса стоит двумя словами остановиться на сообщениях, относящихся к области Каспиане. По сведению Страбона , уже во II до.н.э. Армения захватила Каспиану (побережье Каспии к югу от слияния Куры и Аракса) у мидян. ⁸⁷ Страбон, однако, в одном из сообщений относил область каспов к Албании. ⁸⁸Тем не менее, этот регион больше всего был связан с Мидией/Атропатеной. Птолемей причисляет саму Каспиану к Мидии ⁸⁹ , а Армению размещает вблиз Каспианы: «близ Армении занимают каспии». ⁹⁰ Локализация каспов у берегов Каспийского моря (от чего и название), на южном междуречье Куры и Аракса , именно близ Армении, косвенное даказательство , что западнее области Каспиене , а именно , это территория Утика и Арцаха , занимала Великая Армения.

И так, изначально, с формирования государства албан (I в.до.н.э.) до V в.н.э. граница между Великой Арменией и Кавказской Албанией четко прослеживается вдоль реки Кура. ⁹¹ Эту точку зрения разными интерпретациями поддерживали от первого крупного исследователя географического рассполажения Албании А.Яновского до таких ученых, как И.Маркварт, К.В.Тревер, В.Ф.Минорский, А.П.Новосельцев, С.В.Юшков, В.Н. Левиатов и др.

Миф о «захвате» Арцаха Арменией

Никакими фактами не обосновывается гипотеза , якобы , Армения «захватила» Арцах во времена Арташесидов (II-I вв. до.н.э.). Мовсес Хоренаци , как уже было отмечено выше, четко упоминает, что еще во времена Ервантидов область Утик была составной частью Армении, т.е. Армения простиралась до устья реки Кура еще в VI – III вв. до.н.э.. ⁹² О присоединении к Армении прилегающих к ней некоторых территорий Артаксием и Зариадрием (II в.до.н.э.) подробно упоминает Страбон, однако бесспорно, что ни Арцах, ни Утик не относились к этим землям: «Далее рассказывают, что Армению, в прежние времена бывшей маленькой страной, увеличили войны Артаксий и Зариадрий. Они были первоначально полководцами Антиоха Великого, а впоследствии, после его поражения, стали царями (первый – царем Софены, Акилисены, Одомантиды и некоторых других областей, а последний – царем страны вокруг Артаксаты); они расширили совместно свои владения, отрезав часть областей окружающих народностей, а именно: у мидян они отняли Каспиану (Κασπιανήν), Фавнитиду (Φαυνῖτιν) и Басоропеды (Βασοροπέδαν); у иберов – предгорье Париадра (Παρυάδρου), Хорзену (Χορζηνὴν) и Гогарену (Γωγαρηνὴν), которая находится на другой стороне реки Кира; у халибов и мосинеков – Каренитиду (Καρηνῖτιν) и Ксерксену (Ξερξηνὴν), которая граничит с Малой Арменией или является ее частью; у катаонов – Акилисену (Άχιλισηνήν) и область вокруг Антитавра (Άντίταυρον); наконец, у сирийцев – Таронитиду (Ταρωνῖτιν). Поэтому все эти народности говорят теперь на одном языке» (ὥστε πάντας ὁμογλώττους εἶυαι ). ⁹³ Это единственный «факт» сторонников концепции захвата Арцаха и Утика Арменией, однако отсутствие в нем упоминания и Арцаха, и Утика, и албанцев, вероятно , дает нам право считать эту «концепцию» необоснованной. Отсутствие сведенний, говорящих о захвате Арменией области Арцах с сопоставлением явного отсутствия всяких сообщений о возможном обитании албанцев в Арцахе , дает нам право полагать также о бездоказательности концепции «армянизации» Арцаха. Авторы раннего средневековья , например , Каганкатваци (Xв.), иногда называют население правобережья Куры не «албанами» (как пытаются преподнести некоторые «историки»), а «народом Агванка» или «народом востока». Притом примечательно , что «народом востока» называют население правобережья Куры сами его уроженцы (Каганкатваци, Гандзакеци), подчеркивая тем самым его этническое единство с Арменией, однако временное геополитическое отдельность (с V века). Ряд авторов , исходя из определенных целей , навязчиво пытаются представить население Арцаха «албанским», делая фальсификации и манипуляции на фразах или формулировках, похожие на «народ Агванка», «албанская церковь», «албанский князь» и т.д. и т.п. В создании таких иллюзий они нередко ссылаются на летописцев армянского Агванка. Сознателно исскажая контексты, они игнорируют тот факт, что в текстах данных авторов (особенно цитируется Каганкатваци) «страна Агванк» была вовсе не идентична изначальной Кавказской Албании, и являлась только топонимом, с V века обозначающим также армянонаселенный Арцах. «Агванк» у Каганкатваци и др. это всего лишь «восточный край», «глубинная Армения» где обитает часть армянского народа.

Армяно-албанская граница в IV веке и армянский Арцах. На рубеже новых реалий.

Граница Великой Армении и Кавказской Албании на недлительное время изменилась, однако в середине IV века , о чем дает краткую , но давольно ценную информацию армянский автор Фавстос Бузанд (V в.) : «Пошел войною также на страну албанов и жестоко разгромил их. Отнял у них много гаваров, которые ими были захвачены — Ути (Утик/Отене), Шакашен (Сакасена) и Гардманадзор, Колт и сопредельные им гавары. Реку Куру сделал границей между своей страной и Албанией, как было раньше». ⁹⁴Рассказывая о восстановлении (370-е гг.) центрлизированной власти армянским князем Мушегом Мамиконяном, Бузанд относительно области Арцах пишет отдельно ⁹⁵ , а выше-представленную информацию – в следущей главе . ⁹⁶ Таким образом даже в этом случае, когда речь идет о востоных провинциях Армении и походе албанцев, территория Арцаха никак не рассматривалась в контексте с Албанией или албанцами. Период захвата албанцами некоторых территорий правобережья Куры был относительно недлительным, ибо , по сведению того же Бузанда , в 30-гг. IV века восточной границей Армении являлась река Кура : «Он (маскутский царь Санесан) перешел свою границу, большую реку Куру и наводнил армянскую страну». ⁹⁷ Относительно эпохи IV века немаловажны сведения Агатангелоса (V в.). У него находим следущие строки: «И вот парфянин с братом снарядились в дорогу и с семья¬ми, женами и детьми и всем своим имуществом поднялись и дви¬нулись в путь. Изучив дороги, [они] под видом остатков [истреб¬ленного рода], восставшего против персидского царя, направи¬лись в сторону Армении. Придя, он предстал перед царем Хосро¬вом в области Ути, в городе Халхал, в зимней ставке армянско¬го царя». ⁹⁸ Рассказывая о событиях в самом начале IV века в связи с принятием в Армении христианства в качестве государственной религии (301г.) Агатангелос продалжает : «Тогда царь, немедля , со страхом и великой радостью позаботился о том , чтобы собрать главных нахараров и наместников страны : первым (был) ишхан Ангехтуна … двенадцатый – ишхан земли Цавда, тринадцатый – ишхан земли Утик». Цавд, один из наименований части края Арцах, а Утик, Отене или Ути , как было отмечено – вся правобережная равнина Куры. В заключении Агатангелос пишет: «Они суть избранные ишханы (князья) , наместники , краеначальники , тысяцкие, десятитысяцкие страны армянской , дома Торгомова». ¹⁰⁰ Егише (Vв.) , в «Слове о войне армянской» Арцах и Албанию упоминает отдельно : «Подобно же поступал он и со всеми краями страны, где были крепости — в Тморике и Кордике , в Арцахе и Албании, в Иберии и в стране Халтик, рассылал [вести], настаивал, чтобы никого (из противной стороны) не удостаивали пристанища.». ¹⁰¹ Уже к V веку относятся сообщения Корюна, автора «Житие Маштоца». Описывая миссию Маштоца в Албании с целью расспространения албанской письменности, он пишет: «После этого (Маштоц) простился с царем, епископами и со всей церковью Алуанка … И поручив учеников и себя всехранящей милости Бога, отбыл из краев Алуанка, чтобы прибыть в страну Иверию», далее он продолжает : «И когда доехал он до Гардманского ущелья , вышел ему навстречу ишхан Гардмана по имени Хурс … Насладившись вдоволь соками и обильными плодами учения его (Маштоца), проводил он (князь) блаженного туда, куда он путь держал. И тот отправился в края (Иверов)». ¹⁰² Из вышеписанных строк явствует , что просветитель Маштоц «отбыв из краев Алуанка» на пути в Иберию, был в области Гардман (область Утик), что соотетствнно находилась в границах армянского царства. Арцах и Утик упомянуты также в средневековой официальной грамоте , упорядочивающей список мест тронов и бардзов («подушек»), занимаемых армянскими аристократами при царском дворе Армении – Гахнамаке (дословно: «тронная грамота»). Документальные сведения Гахнамака потвердаются также сведениями Зоранамака (дословно:«воинская грамота») – официальной грамотой, определяющей количество и упорядочивающей распорядок воинских сил в древней Армении в IV – начале V вв.. По сообщению этого документального источника области Цавдек, Утик и Гардман в армии Великой Армении выступали по одной тысяче воинов . ¹⁰³

Границы меняются – Арцах остается армянонаселенным

Однако в конце IV века в регионе происходят радикальные геополитические изменения. Армения делится между Сасанидской Персией и Римом , притом 3/4 переходит к Персии, к Персии присоеденяются также вся Иберия и Албания. Сасанидские власти вскоре проводят новое административное деление границ. Восточные области Армении – Утик и Арцах включаются в состав Албании (до 50 гг. V века ). Фавстос Бузанд свидетельтвует : «много гаваров было отторгнуто; и тогда, и после того армянское царство разделилось, распалось, уменьшилось и потеряло свое прежнее величие». ¹⁰⁴ Анания Ширакаци, армянский географ VII века , размещает территорию самой Албании к северу от Куры: «Албания, то есть Агванк, находится к востоку от Иберии, смежна с Сарматией у Кавказа и простиратеся до Каспийского моря и до пределов армянских на Куре (Եւ ցՀայոց սահմանսն առ Կուր գետով)». ¹⁰⁵Ширакаци также пишет: «Но мы рассказываем о собственно стране Албании, которая находится между большой рекой Курой и Кавказкими горами» (մեջս է մեծի գետուսն Կուրա եւ Կովկաս լերինն). ¹⁰⁶ Однако он четко указывает присоеденение к Албании правобережных армянских областей: «Албания заключает в себе следущие провинции : Ехни, Бех, Камбечан, Шака, Востани-Марцпан, Дашти-Балакасан , и другие провинции, кои были отторгнуты от Армении (Ի Հայոց հանեալ է) : Шикашен (Сакасена), Гардман, Колт, Заве и ещё двадцать (гаваров) областей до впадения Аракса в реку Куру». ¹⁰⁷ Перечисляя провинции самой Великой Армении , Ширакаци включает в этот список также край Арцах : «Великая Армения разделяется на 15 следующих провинций ; …9. Арцах … 12. Ути…». ¹⁰⁸ Армянский географ дословно пишет о присоединении к Албании 9-го гавара Великой Армении – Арцаха : «Арцах, рядом с Сюник. В нём заключается двенадцать провинций, которые присоединены к Албании…». ¹⁰⁹ И так с исторического периода V века граница Армении и Албании переходит от устья реки Курa на запад , вплоть до севанских и арцахских гор в области небольшой реки Агари (Hagari). Соответственно название «Албания» (Арран, Агванк) в результате определенной интеграции двух берегов вышеназванной реки переходит также на правобережье Куры. По этой причине с V века, и особенно после укрепленеия новых границ , территория, где рассположен гавар Арцах и всё правобережье в целом называется «Агванком», что армянское название Албании. Этнические границы однако , остаются прежними, и албаны , как раньше , так и потом , продолжают расселяться на левобережье Куры, в территории между Каспийским морем и Кавказским хребтом. Крайне важный исторический аспект этнических границ армян и албанцев становится ясным также по пораллельному анализу тех первоисточников, которые писали уже после присоеденения Арцаха к Албании. Павел Орозий , живший в IV-V вв., т.е. уже во времена присоединения к Албании Арцаха, продолжает размещать кавказских албан на левобережьи Куры : «Между колхами, которые находятся выше Киммерийского моря, и албанами, живущими у Каспийского моря, возвышается гора Кавказ». ¹¹⁰ У него же находим сведение о прикаспийских территориях северо-восточного Кавказа : «Так вот, [на пространстве] от моря Каспия… проживает тридцать четыре народа. Но в целом ближайшую область называют Албанией». ¹¹¹ Орозий буквально размещает племен самой Албании на пространстве вблизи Каспия, что соответствует с другими сведениями более ранних античных авторов , размещающих кавказских албан на прикаспийских равнинах вплоть до реки Кура и Кавказского хребта. Примечательны сведения сирийского автора VI века Захарии Митиленского : «Случилось в то время, что был послан (из Албании) туда Пробос с посольством от императора… Через 14 лет (буквально «две недели лет») он ушёл, и был другой армянский епископ по имени Макар…». Упоминание Митиленским армянских епископов («был другой армянский епископ») из Албании, яркое доказательство того, что под наименованием «Албания» уже подразумевались две ее части – армянское правобережье и албанское левобережье. Это становится ясным также из следующих строк Митиленского : «Аран также земля, в той же земле Армении, со (своим) языком, с народом верующим и крещеным, у них есть царек, подчиненный персидскому царю». Здесь Митиленский уже подразумевает собственно страну Албания на левобережье Куры. ¹¹² Из сведений Менандра Византийского (VI в.) явствует , что албаны в конце VI века продолжали жить на северном берегу реки Кура : «Римские военачальники опять вступили в Албанию, заставили савиров и албанов переселиться по сию сторону реки Кира…». ¹¹³ Ясно, однако, это переселение было временным и частичным явлением. Об армянском населении Арцаха того же периода более чем четко сообщает армянский автор раннего средневековья Степанос Сюнеци (VIIIв.): «И так же /следует/ знать все окраинные диалекты (զբառսն եզերականս) своего языка (զքո լեզուիդ), кои суть корчайский и хутский , и Четвертой Армении , и сперский , и сюникский , и арцахский (զՍիւնին, եւ զԱրցախայինն)». ¹¹⁴ В самом начале VIII века, после завоевания арабами всего Кавказа, наместничество (марзпанство) Персии Албания (Арран) упраздняется. На месте самой Албании – левобережье Куры, постепенно начинает формироваться новое политическое образование – Ширван, до XI века управляемое разными княжескими домами (ширваншахами) арабо-персидского происхождения.

Новая столица албанского наместническтва в области Утик

Историки, цель которых намеренное исскажение и фальсификация истории, часто в наборе сфабрикованных «фактов» указывают наличие города Барда/Партава (правый берег Куры, область Утик) , как столицы Албании, тем самым снова создавая иллюзии, якобы, правобережье этой реки также являлось собственно албанской территорией, как и левобережье . Не случайно, однако, эти же авторы не упоминают, когда и как город Барда стал столицей Албанского наместничества . В течение всей античности, когда албанское царство было суверенной страной , столицей его был город Кабала , находящийся соответственно на левобережье Куры. Об этом пишет Плиний Старший : «Главные города в Албании – Кабалака, а в Иверии Гермаст …» (praevalent oppida Albaniae Cabalaca … ). ¹¹⁵ Город Барда стал столицей албанского наместничества Персии только в 460-ых гг., т.е. уже тогда, когда Утик и Арцах были присоединены к Албании. Надо отметить , что Барда был основан по поручению персидского царя Пероза, изначально же наименовалася как Перозапат. Каганкатваци пишет : «По повелению Пероза, царя персидского, Вачэ построил великий город Перозапат, именуемый ныне Партавом». ¹¹⁶ Это же повторяется у Мхитара Айриванеци (XII-XIII вв.): «Царь Ваче построил город Партав». ¹¹⁷ Ряд арабских авторов основание города Барда (Барда’а) связывают с именем персидского царя Кавада I (V-VI вв.). ¹¹⁸

Восточный край в средние века

Начиная с X- XI веков исторические сведения о народе «албаны» , как о существующей нации , в исторической литературе не встречются. Албаны – население левобережья Куры , в течении VII- IX вв. под арабским владычеством приняли ислам и были арабо-иранизированы, что не произошло с населением правобережья Куры – армянами . В XI- XII веках, в результате огромного потока огузских-сельджукских племен из Средней Азии, мизерное число албанского населения самой истори- ческой Албании было ассимилировано. Малочисленные потомки субэтнических групп кавказских албан (лезгины, лакцы, удины , цахуры, табасаранцы, рутулцы, агулцы, будуги, хиналугцы) по сей день проживают на севере Азербайджана, юге Дагестана и прилегающих к нему ограниченных территориях северо-востока Кавказа.

Армянский Агванк – правобережье Куры, и , в частности Арцах , будучи армянонаселенной областью , остается самоуправляемым княжеством и носителем , в том числе, наименовании «Арран» или «Хачен» (от арм. хач – крест). В 80-х гг. IX века, когда суверенность Армении была восстановлена и некоторое время Армения держалась как централизированное государство, Арцах/Хачен стал неотделимой частью багратидской Армении . О знаменитом князе Арцаха/Хачена этого периода Сахле Смбатяне пишет арабский летописец Абу-л-Фарадж (XIII век) : «Но его (Бабека) узнал Сахл ибн Сунбат; армянский батрик, и взял его в плен . Он хотел откупиться от него большими деньгами, но он (Сахль) не принял этого и отправил его к ал-Афшину после того, как армяне изнасиловали в его присутствии его мать, сестру и развратницу-жену. Так же поступал дьявол (Бабек) с людьми , когда он брал их в плен вместе с женами». У другого арабского летописца Ал-Макдиси (X в.) читаем: «Однако Сахл ибн Сумбат; христианин, один из армянских батриков , узнал его (Бабека)… ». Мас’уди (IX-X вв.) пишет : «Они достигли места в области Сахля ибн Сунбата, одного из армянских батриков …». ¹¹⁹ То же самое отражено у Баладзори (IX в.), который в «Книге завоеваний стран» пишет : «Армянские батрики продолжали жить в своих владениях, защищая каждый свою область … Позднее Му’тасим-биаллах правителем этой страны назначил Хасана ибн-Алия бадагита, известного под прозвищем ал-Мамуни; он распустил батриков и свободных людей (дворян) страны и так мягко обходился с ними , что они пренебрежительно стали относится к власти (халифа) … В это время восстал Исхак ибн-Исма’ил ибн-Шушайб … а Сахл ибм-Санбат, батрик, напал представителя Хайдара ибн-Кауса ал-Афшина (наместника) в Армении …». ¹²⁰ Мас’уди оставил интересное сообщение о княжеском роде Севордик (арм. «Черные сыны» – народная этимология) – правителей Гардмана : «Затем она (Кура) течет через земли Сийавурдия, которые являются ветвью армян ; они храбры и сильны, как мы упоминали в сообщении о них …». ¹²¹ К этому периоду относится документальное сведение императора Византии Константина VII Порфирородного (X век) , который , направляя официальные письма на имена князей Хачена (Χατζιένης) и Гардмана, адресует их «в Армению». ¹²² Сирийский историк Михаил Сириец (XII в.) гардманского епископа причисляет к числу армянских священников. ¹²³ Чрезвычайно интересны сообщения армянского автора IX-X веков Иоанна Драсханакертци. Рассказывая о своей поездке «в страну восточную Албанию, к великому князю Сааку» (владыке Гардмана и Парисоса на правобережье Куры) и «к царю Атрнерсеху» (царство «Албания» армянских и византийских , «Эрети» грузинских и «Шакин» арабских авторов на левобережье Куры), он пишет : «прибыл в край Восточный – Алванк к великому ишхану Сааку и к царю их Атрнерсеху, что на северо-востоке Кавказа, ибо и они из нашего народа (զի եւ նոքա ի ժողովրդէն մերմէ) и паства пажити нашей (եւ խաշն արօտի մերոյ էին)». ¹²⁴ В данной инфомации население края считается частью армянского народа и по признаку вероисповедальному (и паства пажити нашей) и по признаку национальному (они из нашего народа). Относительно истории армянского Агванка в эпоху раннего средневековья ключевое значение имеет труд Мовсеса Каганкатваци, уроженца гавара Утик .Так, анализируя его сообщения о просветительской деятельности Маштоца в Албании в начале V века, становится ясным, что Каганкатваци не причисляет к албанским племенам ни себя, ни свой «народ востока», тем самым четко различая армянское население правобережья Куры от собственно албанского населения левобережья: «Прибыли они к Месропу и с ними вместе (Месроп) создал письмена для изобилующего гортанными, грубейшими, варварскими и труднопроизносимыми звуками языка гаргарийцев». Соверешенно понятно, что армянину Мовсесу должен был показаться «гортанным», «грубейшим», «варварским» и «труднопроизносимым» язык албан-цев/гаргарийцев. Место расселения этого племе ¹²⁵ ни становится ясным по сведениям атничных авторов, в том числе Страбона : «Метродор Скепсийский и Гипсикрат, также знакомые с этими местами, сообщают, что амазонки живут рядом с гаргареями на северных предгорьях Кавказских гор, называемых Керауния». ¹²⁶ Ныне на этой территории проживает народ ингушей , самоназвание которых «галгай». Каганкатваци имеет четкое представление о наличии территории самой Албании на левобережье Куры . Так, он пишет: «Вернувшись в Армению, он (Маштоц) отправился в Восточный край, в гавар Ути», далее он продалжает : «Он возобновил и укрепил веру христианскую, распространив проповедование Евангелия в гаваре Ути, в Албании, в Лпинке, в Каспии, до ворот Чора». ¹²⁷ Хотя Каганкатваци писал в X веке, т.е. уже тогда , когда правобережье Куры рассмотрвалось как часть Албании , (и соответственно называлась «Албанией»), тем не менее он четко различает армянский Агванк от самой Албании , прямое правобережье Куры – область Утик и Албанию, перечисляя отдельно. Однако уже в сведениях , относящихся особенно к поздним этапам истории, он неоднократно указывал Утик в рамках Албании своего времени. Если Хоренаци, автор V века, в рассказе о битве Ерванда с Смбатом видит Утик в границах Армении ¹²⁸ , то Каганкатваци , живший в Х веке, в том же рассказе ¹²⁹ помещает Утик уже в Албании свого времени (такие примеры ловко используются амбициозными историками). То, что Каганкатваци не причисляет себя к албанцам нетрудно поять из его же строк: «В то же время он (Маштоц) стал превосходным проповедником и апостолом для диких племен горцев, живущих у подножья гор, которым он на их же языке объяснял и знакомил [со Святым Писанием]». ¹³⁰ После данной информации нелепо считать Каганкатваци албанцем, ибо он дословно называет чуждым для себя язык албанцев. Мовсес Каганкатваци размещает племена самой Албании на левобережье Куры, «у подножия Кавказских гор, в долинах и ущельях к югу, до того места, где начинается равнина», а создание северо-восточного наместничетсва Армении также относит к царю Валаршаку : «Здесь начинается [история] княжество страны Алуанк. От начала сотворения человеческого рода до царя армянского Валаршака о проживающих близ высоких гор Кавказа мы не можем ничего достоверного рассказать слушателям. При установлении порядка у жителей северных он созвал [представителей] пришлых диких племен, живущих в северной равнине и у подножия Кавказских гор, в долинах и ущельях к югу, до того места, где начинается равнина, и приказал им прекратить разбой и вероломство, платить покорно царские подати. Затем [царь] назначил им вождей и правителей, во главе которых по приказу Валаршака был поставлен некто из рода Сисака, одного из потомков Иафета, по имени Аран, который унаследовал долины и горы страны Алуанк, от реки Ерасх до крепости hЫнаракерт». ¹³¹ Для полного проявления этнополитической мозаики многонациональной Албании следует обратиться к одному из видных историографов средневековья – Матеосу Урхаеци (XI-XII вв.). Тонкий анализ его сообщений полностью изъясняет этнические и топонимические «диспараллели» , четко проявляющие всю этнополитическую картину Кавказской Албании после V века . И так, Урхаеци пишет : «Страна Агванк , которую называют глубинной Арменией (յաշխարհն Աղուանից, որ ասի` խորին աշխարհ Հայոց) … ». <sup>132</sup> Он же , рассказывая о попытке вторжения в Армению византийских войск в 970-е гг. сообщает, что в специальном собрании знатных князей страны присутствовали также правители армянского Агванка : «тогда все цари армянские (ամենայն թագաւորազունքն Հայոց) … съехались на собор к царю Армении Ашоту Багратуни». Далее автор перечисляет их имена: «Царь Капана – Филиппе и царь Агванка – Гугрен; Абас – владетель Карса … весь дом армян собрался в одном месте … (զամենայն տունն Հայոց ժողովեալ ի մի վայր…)». <sup>133</sup> В хронике Урхаеци четко отражена этнополитическая ситуация тогдашней Албании, в чем можно убеждатся из множеств сообщений средневекового автора : «… владыка Барсег, архиепископ Ширака , отправился в страну армянскую в гаварах Агванка (յաշխարհն Հայոց ի յԱղուան գաւառի)». <sup>134</sup> У него же сохранилось послание царя Лори Давида Анhохина (IX- X вв.) католикосу Албании Овсепу: «… Немедля созови всех епископов своих в стране твоей армянской, что в Агванке (Հայոց աշխարհիդ, որ յԱղուանսն են)…». Товма Арцруни (IX- X вв.) также причисляет князей Арцаха/Хачена (армянского Агванка) к армянским князьям : «После того, как Буха исполнил то, что задумал касательно нашей страны Армян <sup>135</sup> ской, добавил он к этому и уничтожение в стране нашей армянских вельмож … Из них известны по именам : спарапет Армении тэр Смбат … , Атрнерсех , ишхан Алуанка …,Сахл сын Смбата … , Нерсех, ишхан Гардмана, и, наконец Есайя Абумусэ …». <sup>136</sup> Об армянском населении Арцаха четко указывает Киракос Гандзакеци (XIII век.), уроженец правобережнего города Куры Гандзака (перс. Ганджа) : «А во второй части мы поместим главу о просветителях страны Агванк как сородичах (որպես զազգայնոց) и единоверцах наших (եւ զհաւատակցաց մերոց), наипаче что предводители их были армяноязычны, говорили по-армянски (հայալեզուք, հայերէանախօսք յոլովք էին), цари их подчинялись армянским царям (թագաւորքն` հնազանդք թագաւորացն հայոց), находились под их властью, а епископы рукополагались святым Григором и местоблюстителями его, народ жил вместе с нами». ¹³⁷ Киракос Гандзакеци называет армянский Агванк «восточной областью»: «Итак, первым побудителем просвещения областей восточных называют Егишэ…». ¹³⁸ Мовсес Каганкатваци , как правило , армянский Агванк именует выражениями «Восточная страна», «Восток», «Восточный край». Каганкатваци даже единожды не упоменает в «Восточном ¹³⁹ крае» племен албанцев. Он называет жителей армянского Агванака «жителями Востока». ¹⁴⁰ Достаточно только одного примера из труда данного автора: «род Миhрана (зачинатель княжеского рода Миhранидов в VII веке) породнился сватовством с армянскими мужами, чтобы в результате родства этого совместно властвовать над Восточным краем Алуанком». ¹⁴¹ Здесь Каганкатваци не только называет армянский Агванк «Восточным краем», но также дословно именует его князей и правителей «армянскими мужами». Мхитар Гош (XII- XIII вв.), уроженец армянского Агванка, в 11 гл. своего знаменитого «Судебника» пишет следущие строки :«зная подобную привычку наших гайканцев (армян), зная вполне меру себе, не буду винить вас за это», после, он продолжает: «в годы, когда мы еще издавна были лишены нашего царства, когда остались (лишь) немногие князья в стране Хаченк; во времена Гасана (յամս անիշխանութեան թագաւորութեան մերոյ, ի վաղնջուց ժամանակի մնացելոց սակաւ իշխանացս ի կողմանս Խաչենոյ, ընդ ժամանակս անուանելոյ Հասանայ…), … во времена великого князя Рубена, главы прочих князей и земель Киликии (Киликийского Армянского Царства – ред.)…». Тем самым позиция Гоша, относительно этнополитической принад-лежности Хачена более чем понятна. Говоря о царе Армении Абгаре , он называет его «нашим царем» (մերն արքայ Աբգարիոս). ¹⁴² Армянская этническая принадлежность Арцаха потверждается персидским хроником XIII века : «Xачен страна труднодоступная, среди гор и лесов. Это одна из областей Аррана , где проживают армяне (население «есть армянское» – «армани анд»). Люди Абхаза называют их падишаха «тагавер»». Арабский автор Истахри (IX-X вв.) сообщает: «Население Бардаа и Шамк ¹⁴³ ора имеет армянское происхождение, и именуется Сийавурдия». ¹⁴⁴ О правителях и князьях «Восточного края» отдельно пишут все его летописцы . Например, о знаменитом князе Арцаха/Агванка Гасан Джалале, который нередко нагло объявляется этническим «албанцем», сообщает Киракос Гандзакеци: «Вместе с другими прибыл к нему (Сартаху) и великий ишхан Xачена и областей Арцаха Гасан, которого ласково называли Джалалом (перс. – «слава», «величие», «великолепие») – муж благочестивый, богобоязненный и скромный, армянин по происхождению». ¹⁴⁵ Он же Гасан Джалал в начале XIII века построил в Арцахе церковь Гандзасар (арм.- «гора сокровищ») на фасаде которой сохранились множество армянских надписей . Об армянском происхождении арцахских князей Мовсес Каганкатваци свидетельствует неоднократно : «Иафет, Гомер, Фирас, Торгом, hАйк … Из их же рода был Аран, назначенный правителем Алуанка». ¹⁴⁶ Каганкатваци также пишет : «Этот затаил в своем сердце [желание] погубить древний род hАйказеан – Ераншаhиков, о которых в сей книге мы писали выше». ¹⁴⁷ В этих строках Каганкатваци дословно называет правителей армянского Агванка , или так называемого «Восточного края» , армянами (hАйказеан). Данное сведение находит потверждение у Киракоса Гандзакеци : «И вот они, цари агванские, происшедшие от сородича Гайка Аррана». ¹⁴⁸ О родоначальнике династии князей армянского Агванка, первым однако упоминает армянский историограф V века , знаменитый Мовсес Хоренаци. В его труде «История Армении» читаем : «А в восточном краю, вдоль границ армянской речи (он назначает) двух наместников-десятитысячников, из среды родовладыческих домов Сисакеанов и Кадмеанов, имена которых мы приводили в одной из предшествующих глав. Вслед за тем он учреждает наместничество в великом и славном многолюдном северо-восточном крае, вдоль большой реки по названию Кур, что прорезает обширную равнину, (на¬значив) Арана, мужа именитого, первого во всех делах мудрости и разума. Узнай, однако, и о людях Сисака,- ибо это вели¬кое и именитое племя мы забыли упомянуть в Первой книге,- которые унаследовали Алванскую равнину, включая ее обращен¬ную к горам сторону, от реки Ерасх до крепости, называемой Хнаракерт; страна же получила название Алвании». ¹⁴⁹ Хоренаци четко указывает, что Аран , будучи из рода армян Сисакеанов, унаследовал алванскую равнину, включая ее обращен¬ную к горам сторону, от реки Ерасх до крепости, называемой Хнаракерт , вдоль границ армянской речи. Как видно из этого сведения, правобережье Куры называли «Восточным краем» еще в V веке, что встречается также у авторов IX- XIII вв.. Важно отметить , что Хоренаци упоминает на этих территориях всего лижь один не армянский этнос – племя удин : «Говорят, что племя утийцев и княжества гардманцев, цавдейцев и гаргарцев происходят от его (Арана) отпрысков». ¹⁵⁰ Важно заметить также, что Хоренаци снова косвенно указывает востоной границей Армении реку Кура, четко отметив, что именно армянский царь Валаршак назначает Арана наместником северо-восточного края, и именно вдоль реки Кура, наряду с назначениями других наместничеств Армении (Рштуниды и Голтнейцы в гаваре Сисакан, Торк в Ангех Туне, Шараш в гаваре Арцн и т.д.). Средневековый грузинский летописец Леонти Мровели (XI век.) рассказывая легенду о Таргамосе и о «расселении его сыновей», относительно эпонимов албан Эросе и Мовакане пишет следующее : «А Мовакану дал [земли] к северу от Куры, от устья Малой Алазани и до моря. … Эросу дал страну к северу от Куры, от устья Малой Алазани до Ткетба, которая ныне называется Гулгула.». Про Гаоса – прародителя армян, Мровели пишет : «овладел от Оретских гор на юге до моря Гургенского (Каспия) на востоке». ¹⁵¹ Попытки отдельных авторов создавать иллюзии методами фальсификационных манипуляций на таких фразах как «албанские цари», «албанский като-ликос», «страна Албания» и т.п. никак не означают, что это самая «Албания» или точнее «Глубинная Армения» была албанским , ибо все факты единогласны, что там жили армяне, в противовес надуманной псевдоконцепции об «албанском Арцахе», не подкрепленным ни единым фактом, кроме ядовитой перепалки некоторых «историков». Именно на «Восточном крае» царь Великой Армении Тигран II еще в I веке до.н.э. основал один из своих городов под названием Тигранакерт. Ныне развалины Арцахского Тигранакерта обнаружены на территории современного Агдамского района. Об этом городке весьма примечательное сообщение оставил армянский автор VII века Себеос: «Хозрой (персидский царь) дал повеление полководцу своему, Шахр-Варазу, пресечь ему дорогу. Он поспешил к Арарату и прошел на Гардман, навстречу ему, и расположился лагерем в другом Тигранакерте, напротив его». ¹⁵²

Отдельной темой является топонимика территории «Глубинной Армении». Все топонимы и ойконимы данного региона исключительно армянские. Приводим несколько примеров, упомянутых у средневековых авторов (Каганкатваци и т.д.) : «Мец кохманк», «Шикакар», «Джрвштик», «Чараберд», «Бердакур», «Бердзор», «Дастакерт», «Бердатехи» и т. д.

Литературные деятели Восточного края

Авторы , не имеющие себе равных в фальсификационной риторике, нередко называют культурных деятелей армянского Арцаха/Агванка этническими «албанами» , снова не аргументируя эту «концепцию» никакими фактами , кроме ядовитой полемики. Сообщения Киракоса Гандзакеци , однако , не оставляет никаких шансов для подобных фальсифиакций. Так, говоря об историографах и летописцах Армении, он дословно причисляет Мовсеса Каганкатваци к их числу . Гандзакеци пишет : «Историографы армянского народа тоже оставили множество трудов (Իսկ հայոց ազգի պատմագիրք յոլովք ցուցին աշխատութիւն). Далее наряду с Хоренаци, Егише и др. он продолжает : «…И вардапет Товма, историограф дома Арцрунидов … И Мовсес Каганкатваци, историограф Агванка». Гандзакеци, будучи уроженцем армянского Агванка, и также часто превращаемая на «албанца», пишет : «А святой вардапет Месроп, обогатив всю страну нашу армянскую (զերկիրս հայոց) учением и переводами, поручает все католикосу Сааку, а сам отправляется к агванам, создает и для них (եւ նոցա) письмена». Таких примеров можно привести множество, например , он пишет : «… Фавстос Бузанд, который повествует о том, что произошло между страной нашей армянской и персами …» ; «Мовсес Хоренаци – изложил историю Армении … до кончины армянского патриарха святого Саака и плача по стране нашей армянской …».¹⁵³ После всех этих фактов, полностью проявляется нелепость надуманных коцепций объявляющих население и культурное наследие армянского Агванка «албанским» . В списке культурных деятелей Армении, написанной Лазаром Чаhкеци (XVIII в.) читаем : « … учителя и богословы Армении следущие … великий Месроп …Анания из Санаина … Мхитар наименуемый Гош…». ¹⁵⁴

Свидетельства и другие документы

Немец Ганс Шильдбергер (XIV-XV вв.) по сути стал первым европейцем , побывавшим в Карабахе , где он провел зиму 1420 года. После, уже в 1475-ом в Майнце , были изданы его знаменитые «Путешествия», которые позже были переизданы несколько раз. И так, в 62 гл. под заглавием «Об Армении» Шильдбергер пишет: «Я также провел много времени в Армении. По смерти Тамерлана, попал я к сыну его, владевшему двумя королевствами в Армении. Этот сын, по имени Шах-Рох, имел обыкновение зимовать на большой равнине, именуемой Карабаг и отличающейся хорошими пастбищами. Ее орошает река Кур, и возле берегов сей реки собирается самый лучший шелк. Хотя эта равнина лежит в Армении, тем не менее она принадлежит язычникам, которым армянские селения принуждены платить дань. Армяне всегда обходились со мной хорошо, потому что я был немец, а они вообще очень расположены в пользу немцев, (нимиц), как они нас называют. Они обучали меня своему языку и передали мне свой «Патер ностер»». ¹⁵⁵ Далее Шильдбергер представляет ту молитву «Патер Ностер» («Отче Наш»), который он научился у карабахских армян. Кстати, данный текст ныне является древнейшим печатным экземпляром армянского языка. Стоит отмемтить, однако, одну важную деталь. В переводе Бруна, говорится : «Хотя эта равнина лежит в Армении, тем не менее она принадлежит язычникам, которым армянские селения принуждены платить дань», однако , более четкий перевод с немецкого оригинала дословно гласит не только то , что эта равнина «лежит в Армении» (in Armenian lag), но также указывает что: «Также и в деревнях живут армяне, но они платят подати язычникам» (Auch in den Dцrfern leben Armenier, doch sind sie den Heiden zinspflichtig). Данная информация открыто намекает на то, что и в деревнях и в городских местах края проживало именно армянское население. Кстати, армянский Арцах/Хачен стал называться «Карабахом» примерно за век до путешествия Шильдбергера. Название «Карабах» – это дословный тюркский перевод изначально персидского слова «Баг-и Сиах» (Черный сад), впервые встречающийся в XIV веке. ¹⁵⁶ Крайне интересные документальные сведения, относящиеся к XV – XVI вв., находим в персидских документах Матенадарана . Так, в указе Бетум хатун , жены султана Джаханшаха Кара-Коюнлу от 1462 г. выданном Гандзасарскому католикосу , читаем : « … чтобы армяне Гандзасара в Агванке признали его своим предводителем и главой … ». ¹⁵⁷ Похожая информация сообщается в указе Якуба падишаха Ак-Коюнлу от 1487 г. Гандзасарскому католикосу Шмавону : « … с давних времен и согласно хартии Сиса, предводительство и главенство над всеми местностями Агванка принадлежит католикосу Матевосу. Надлежит, чтобы его признавали , как раньше, предводителем и главой армян этого вилайета … чтобы армяне Гандзасара в Агванке признали его своим предводителем и главой …». ¹⁵⁸ В указе с похожим содержанем шаха Тахмаспа I Сефевида от 1570 г., данном Гандзасарскому католикосу Григору , находим : «… предводительство и главенство во всех махалах и местностях Агванка, Хачена и Барды поручено было католикосу Аристакесу и так как этот последний умер … потому в прежнем порядке мы передали предводительство и главенство упомянутых местностей и махалов католикосу Григору … и не дозволять, чтобы кто-нибудь из местных армян воспротивился содержанию этой грамоты … ». ¹⁵⁹ Историки , строящие псевдоконцепции на неточностях переводов, недаразумениях и т.п. казусов , нередко цитируют сведение, якобы армянский автор XVII Аракел Тавризеци называл Карабах «страною албанов». В армянском оригинале истории Тавризеци написано: «Затем вардапет ушел оттуда и отправился в страну Албанию – в Карабах (յերկիրն Աղուանից ի Ղարաբաղ), в местечко, именуемое Котуклу …». ¹⁶⁰ В существующем переводе «в страну Албанию» переведено , как «в страну агванов», что неправильно. В 1672 году Гандзасарский католикос Пётр в письме к русскому царю Алексею Михайловичу называет себя «католикосом армянским»: «Раб божий Петр Католикос армянский молитвами Григория великого великие Армении, патриарх священного места Канцасар». ¹⁶¹ В турецкой офицаиальной грамоте этой же эпохи об Арране (Errвni) , в частности, в конексте османских законов (канунов) Гянджийского элайета, сообщается : «Население горных селений из племени армян (Erвmine)». ¹⁶²

XVIII век – Арцах колыбель армянской государственности

В документальных материалах XVIII века население исторического Арцаха однозначно определно как армянское. И так, в документе 1701 года читаем :«А в Шемахе нет ни стены каменной, ни крепости, только один хан, а с ним со сто человек служивых, потому что Шемаха место пространное торговыми жителями армяны, а не военными… А как придет войско к Шемахе, тут первый ключь и вход во Армянскую землю. …А те 10 тысяч войска водяные, как придут в Шемаху, разделилися бы на 4 полка, и одна часть пойдет на Генжа, где один хан живет с сотнею человеки, а прочие люди все армяне, … в тех во всех уездах, хотя есть и басурманья, однакожде зело мало, а армян християн зело множество». ¹⁶³ Там же читаем : «А от Шемахи до той реки (Аракс) нет никаких неприятельских людей, только християне…». Относительно XVIII в. некоторыми авторами широко тиражируется некое письмо (как правило без указания координатов документа) , якобы «отправленная из Карабаха», где написано : «Мы албаны а по нации утийцы (Մեք Աղուվանք եմք եւ ազգով Ուտիք)… ». В последствии оказалось, что такое письмо дейвствительно существует, однако предположение, что она «отправлена из Карабаха» (в частности из нагорной его части, т.е. Арцаха) всего лишь плод богатого воображения одного «историка» . Данное письмо всего лишь челобитная племени утийцев к Петру I (1724.03.20), написанное на армянском языке , где ни слово нету про Карабах. Примечательный факт – письмо заканчивается следущими словами: «Стань хранителем всего верующего народа Армении, и знатного и бездомного (հովանի եղիցի եւ մեծդ ամենայն հաւատացեալ Հայոց մեծին եւ դնանկին)». ¹⁶⁴ Письмо же , отправленное из Карабаха , начинается со следующими словами: «Мы армяне страны Карабахской…(Մեք Ղարաբաղ երկրի հայոց ազգս)». ¹⁶⁵ Для определения этнической истории Карабаха в XVIII веке, важное значение имеет труд католикоса Албании (Ар-мянская Апостольская Церковь имела 4 католикосата) Есаи Гасан Джалаляна (XVIII век), написавшего «Краткую историю страны Агванской». И так , рассказывая о национально-освободительной борьбе карабахских армян в 20 гг. XVIII века, он пишет : «В тот же день он (царь Грузии Вахтанг) призвал меня и приказал мне раньше его отправиться в страну Карабахскую, чтобы привести к нему собранное там войско армянское (յերկիրն մեր Ղարաբաղ եւ զհայազուն զօրսն) ». ¹⁶⁶ Однако Есаи Гасан Джалалян это самое «войско армянское» (զհայազուն զօրսն) соответственно называет «храбрые и мужественные юноши Агванской страны». ¹⁶⁷ Следовательно, как у поздних авторов армянского Агванка (Каганкатваци, Гандзакеци) так и у Есаи Гасан Джалаляна «Агванк» всего лишь топоним, обозначающий также армянский Арцах/Карабах. Ниже представлены другие документы, потвержадющие этот общеизвестный факт. Продолжая Есаи Гасан Джалалян писал: «Причиной такой дружбы к нам было то, что во-первых, он (Вахтанг) вообще любил народ армянский (զի բնական սէր ունէր ընդ ազգիս հայոց)». Тем самым Есаи Гасан Джалалян армянский народ называет «своим народом». Автор «Краткой истории страны Агванской» армянское население Карабаха указывает неоднократно : «В ней (Кабалинской области – левобережье Куры) обитали как армянский народ, в большом числе, превышающем даже местное население, пришедший сюда из страны Карабахской (թե հայ ազգօք, որ ի Ղարաբաղու երկրէն ժողովուրդք յոլով անցեալ էին յերկիրն այն) ». ¹⁶⁸ Примечательно также следующее его сообщение : «святой отец наш, поэт Моисей повествует нам следующее… (սրբազան հայրն մեր Մովսես քերթողն հավաստէ մեզ այսպես)». ¹⁶⁹ Далее он приводит слова отца армянской историографии Мовсеса Хоренаци . Автор писавщий , что армянский историограф V века Хоренаци «отец наш», безусловно не мог не быть армянином. В гл.6 Есаи Гасан Джалалян , описывая сотрудничество армяно-грузинских войск и стремление карабахских армян к освобождению, пишет : «с великой пышностью и торжеством, считая армянское государство восстановленным (համարելով նոր նորոգեալ զիշխանութիւն հայոց), мы двинулись и через три дня остановились близ города Гянджи в местности Чолак» . Отметим, что в русском переводе армянского оригинала слово «армянское» в некоторых местах легко «пропущено», а в вышеупомянутой цитате на месте «считая армянское государство восстановленным» подменено на «албанское». ¹⁷⁰ В послании от 01.11.1723 к Петру I католикос Есаи пишет : « … к его императорскому величеству от каталикоса армянского Исаия …». ¹⁷¹ На другом документе Есаи Гасан Джалалян называет свой народ армянским, однако себя «католикосом Агванка» : «с поклоном от всего нашего народа армянского … Есаи католикос Агванский (Երկրպագութիւն մատուցանեք մեք Հայոց ազգս ամենայն) …». ¹⁷² В письме Есаи к Петру I находим : «Мы по Иисусе смиренный раб Исайя, от четырех един соборный патриарх страны Арменския, нарицаемыя Агван, имеющий власть над християны народа армянского …». ¹⁷³ Похожее содержание имеет документ 17.10. 1751 года, где дословно сказано : «Итак, наша речь, если говорить вкратце, сводится лишь к тому, что восседающие в Гандзасаре и называемые агванскими католикосами, пасли местное население, армян по происхиждению, но не агванов …». ¹⁷⁴ В государственной грамоте к армянам Карабаха Петр I пишет : «Божею милостию мы Петр Первый, император и самодержец всероссийский, и протчая, и протчая , и протчая. Честнейшему патриарху Исайю и честнейшим юзбашам Авану и Мирзе , и всем протчим честным юзбашам и управителем, и всему честному армянском народу …». ¹⁷⁵ В документе от 10.11.1724 , адресованной Петром I М. А. Матюшкину , находим : « … армяня карабахской и капанской провинции желают жить под нашею протекциею…». ¹⁷⁶ Важные данные о населении Карабаха сообщаются в докумете, составленном в июле 1740-го года. В нем численность армянского населения отмеачется 100 тыс. дворов : «всего армянского народу, военного и протчаго, одной Карабахской провинции, которой желают притти под протекцию е.и.в., будет сто тысяч дворов… ». ¹⁷⁷ Относительно данной эпохи интересное сведение сообщает европейский исследователь XVIII века Крусинский : «Армянские князья Карабаха обявили вместе с народом о том , что как сказано в их книгах , армянский царь прибудет в Иран, чтобы завоевав страну Карабах и установив там власть, восстановить прежнее состояние Армении». ¹⁷⁸ Об этнополитической ситуации Карабаха царь Грузии Ираклий II пишет: «Хамс (Карабах) составляет владение и во оных сем воеводских правленей, народ весь армянского закона, в том владении находится армянской патриарх; когда ж персицкаго шаха не стало, то с их же стороны один человек (Панах Али), закону магометанскаго и от народа жаванширскаго, принял силу; среди того правления, Хамсы, состоит старинная крепость, которая им обманом взята, и многократно жаванширами война с нашей стороны произходила, но с Божиея помощию завсегда от нас побеждаемы были и раззорены,- единственно оные жаванширы, а не армянскаго закона,- а в нынешнее время по некоторым обстоятельствам со обеих сторон заключен мир. Армяне имеют большую крепость, места гористые, лесные, а притом поля плодовитые; жаванширскаго народу выступить на воину две тысячи пять сот человек, а армян четыре тысячи пять сот, и состоит посреде Ширвана, Нахчевана, Генжи и Карадаги, и армяне хамские к воинству весьма храбры; а как в показанных семи частях воеводы между собоя несогласны, то по такому их не согласию жаваншарами под свою власть приведены». ¹⁷⁹ Именно с этой эпохи в нагорную часть Карабаха начинают вторгаться кочевые тюркские племена, первыми из которых, по сведению Мирза Джамал Джеваншир Карабахского , было племя «Сарыдажллы» во главе некого Панаха. И так Мирза Джамал Джеваншир Карабахский сообщает : «Род покойного Панах хана происходит от Дизакского Джеваншира из оймака ¹⁸⁰ Сарыджаллы, одного из ветвей племени Бахманлы, прибывшего в древние времена из Туркестана». ¹⁸¹ О ремесле вождя племени Сарыджаллы Панах Али и его соплеменников Мирза Джамал Джеваншир Карабахский продолжает: «Панах хан, объединив вокруг себя многих удалых юношей из своих родственников и илатов, занялся грабежом в Ширванском, Шекинском, Ганджинском и Карабагском вилайетах». Автор дословно называет Карабах (Хамс) армянским краем, захваченным Панахом : «Панах хан задумал подчинить себе армянские магалы Хамсе (befekr-e moti` kardan-e mahalhay-e khamse-ye aramane oftad)» ¹⁸² ; «Еще в то время, когда армянские магалы Хамсе не подчинялись ему (Панах хану), он нашел целесообразным построить в удобном месте крепость среди илатов». ¹⁸³ Об «основателе города Шуша» Панахе, упоминается в документах Суво рова: «Мелик Шахназар … сей предатель своего отечества призвал Панаха, отдал ему в руки свой крепкий замок Шушикала и учинился ему с его схнахом покорным». ¹⁸⁴ Вскоре Пахан объявляет себя карабахским ханом, наследником его становится сын Ибрагим . К этому времени относится документальное сведение (рапорт) Г.А. Потемкина , направленное Екатерине II: «Не имев еще повеления в. и. в., я дал резолюцию ген.-пор. Потемкину об Ибраим-хане Шушинском, сближающую его к повиновению. Тут предлежит разсмотрению, чтобы при удобном случае область его, которая составлена из народов армянских, дать в правление национальному и чрез то возобновить в Азии христианское государство, сходственное высочайшим в. и. в. обещаниям, данным чрез меня армянским меликам». ¹⁸⁵ Таким образом , с середины XVIII века на территорию Арцаха активно переселяются тюркские разноимен-ные племена. Однако эти племена всегда оставались этническим меньшинством, и никогда не играли доминантной роли в нагорной части Карабаха. Это показывает анализ документальных материалов данной эпохи . В документах XVIII века Карабах иногда упоминается как «Малая Армения» . Так, в документе от 20.02. 1764 сообщается : «… от порутчика Ивана Сумбатова, написано , что отец его был в малой Армении в Сигнаке владельцом и по начавшейся в 1723-м году между Российскою империею с Персией войне воевал со всем своим подданным народом в надежде покровительства с стороны Российского государства…». ¹⁸⁶ В рапорте (19.02. 1782) А.В. Суворова Г.А. Потемкину , читаем: «… не получая немалое время за сие жалованья , ныне отправлен от меня с нужно полученными мною от меликов, владеющих в Карабаге армянским народом… ». ¹⁸⁷ Гандзасарский (Агванский) католикос Ованес в обращении (22.01. 1783 г.) Екатерине II армянское население Карабаха указывает 30 тыс. домов : «… Пребывающие в Гарабаге и в Хамсе армяне, аз недостойный патриарх и раб, мелик Атам с наход-ящимися в земли нашей епископами, священниками, пятью меликами, южбашами, всем войском и всеми обывателями до тридцати тысяч домов находящимися повергаемся вернейщими рабами быть владычества вашего… ». ¹⁸⁸ Похожее содержание имеется в докладной записке (02.09.1783) Г.А. Потемкина Екатерине II: «От прибытия войск наших к Ираклию зависит учесть Адербиганы, и армяне избавились бы от своего тирана … Тридцать тысяч фамилий арменских в одном дистрике Карабагском и Карадагском по уверению меликов в два дни низвергнут иго рабства». ¹⁸⁹ В письме (04.01.1796) И.Аргутийского к П. А. Зубову Карабах дословно называется «армянской провинцией» , находящейся под «варварским игом»: «При сем случае приемлю дерзость в.с. донесть, что когда всеблагое намерение е.и.в. предпринимаемо было ко свержению варваскаго ига с Грузии и армянских провинций Арарата и Харабага…». ¹⁹⁰В документе 02. 09. 1796 года написано : «Армяне везде по всей провинции есть немалое число, которые духа военнаго не чужды; но не можно иметь им оружия , как армяне обитающие в Карабаге и областях персидских». ¹⁹¹ В записке (12.21.1798) о беседе карабахских меликов с С. Л. Лашкаревым читаем: «… ударится (Ибрагим хан) в бегство для спасения жизни своей, опасаясь справедливого мщения их меликов им обиженных и раззоренных. В дополнение к сему присовокупили, что буде дастся им 12000 войска российскаго , то с оным без всякого кровопролития выведут до 40000 семей армянских…». ¹⁹² В указе Павла I от 1797 г., говорится уже об 11 тыс. армянских семейств Карабаха. ¹⁹³ Документ 1799 года , адрессованный Павлу I , гласит : «В области Карабагской , яко едином остатке древния Армении сохранявшем чрез многие веки независимость свою под властию природных владельцов , полагала нация сия при помощи божией и неотъемлемом от нея сильном покравительстве Всероссийския империи ту только льстящую ея надежду». ¹⁹⁴ Весьма важное содержание имеется в записке 1800 года П.И. Коваленского : «Карабагский владелец Ибрагим-хан, человек пожилой и умный персиянин. После отца своего получил он в наследство весьма ограниченное участие во владении Карабагском, которым управляли еще армянские мелики, от древних времен сохранившие свою независимость, но потом толико там усилился, что и сих коренных владельцов выгнал … Карабагские армянские мелики, в Грузии водворяемые , а именно: мелик Джимшид, сын мелика Шах-Назара; мелик Абов, сын мелика Иосифа и мелик Фридон, сын мелика Бегляра, суть потомки меликов или владельцов карабагских, кои в числе пяти, по разорении царства армянского, от древности сохранили независимость своих владений до самых новейших времен , когда отец нынешняго владельца карабагского Ибрагим хана, как и выше в статье о Карабаге упомянуто, водворился у них, а потом и совсем вытеснил их». ¹⁹⁵

Все эти документы , выше перечисленные и представленные на ваше внимание , всего лишь мизерное число существующих фактов, ибо не возможно в рамках этого не- большого исследования опубликовать тысячи документальных материалов. Как видно, многослойные псевдоконцепции , построенные «фактами», высосанные из пальчика, рушатся даже при самой слабой попытке их критикования с помощью самых дословных сообщений исторических первоисточников. Паралогичные рассуждения и пустая риторика фальсификаторов, полное игнорирование с их стороны исторических фактов, антинаучаные аргументации , игнорирования эллемантарных норм источниковедения , ведут этих же фальсификаторов в полный тупик. Благодаря сведениям античных греко-римских и древнеармянких первоисточников, наличие реки Кура, как границы Великой Армении и Кавказской Албании , четко прослеживается в течении I в. до.н.э. – V в. н.э.. Те же античные авторы буквально локализуют албанцев на левобережьи этой реки . Все это подверждается сообщениями множества древних историографов и летописцев армянского Агванка . Более того, уже в VIII в. говорится о собственном армянском диалекте Арцаха. В века, когда Арцах не был в границах армянского государства он оставался армянонаселенным, и этносепарация как таковая не произошла. Арцах стал последим очагом армянской государственности до самого XVIII века, управляясь армянскими князьями/меликами, которые свято хранили армянские традиции . Тюрки, перекочевавшие из Средней Азии в XI-XIII вв. , компактно переселились в нагорную часть Карабаха, т.е. в исторический Арцах не ранее XVIII века, что подверждается историческими и документальными фактами, топонимическими данными и т.д..

1.Г.А.Меликишвили, «Урартские клинообразные надписи» , 1960, стр. 310, 446
2. Капанцян Г.А. Хайаса – колыбель армян. Ереван, 1947
3. кн.II, гл. 44
4. кн.II, гл. 45
5. «Поход Александра»; кн.III,11
6. «География» кн.XI. 4.6
7. кн V,11,1
8. кн.V,11,3
9. кн.V,12,1
10. кн.V,12,9
11. кн.V,12,3, Claudii Ptolemaei, «Geographia», Lipsiae, 1845, T. II, стр. 46-49, 51-52, на греч. яз.
12. кн.VI, 9
13. кн.VI,42 ; кн.XII,28
14. кн.XI. 14. 4
15. XI, 1,5
16. XI, 13, 3
17. Вибий Секвестр, «О реках, источниках, озерах, рощах, болотах, горах и народах в алфавитном порядке», см.: Пер. по Латышеву В. В. ВДИ (Вестник древней истории), 1949, № 3, стр. 272
18. Латышев В. В. ВДИ, 1948, № 3, стр. 312, 313—339.
19. VI,19, см.: К.Ган, «Известия древних греческих и римских писателей о Кавказе», Тифлис, 1884, ч. I, стр.194
20. Scholia in Lvcanvm, V, 19, см.: В. В. Латышев, «Известия древних писателей о Скифии и Кавказе», Т.II, вып. 1, 1904, стр. 152
21. «Сравнительные жизнеописания», Антоний, гл.XLIX
22. Ибн-и Хаукаль, Сурат-ил, Арз, пер. Джаафар Шоар, Бонеад-е Фарханге, Тегеран, 1966, стр. 82
23. Якут Хамави, Моджам ал-Булдан, Лайпциг, 1866, стр. 183
24. См. прим. 14
25. кн.II,1,14
26. кн.XI,7,2
27. кн. XI, 8, 4
28. кн.XI,14,4
29. кн.XI,4,5
30. кн.XI,1,5 ; XI,3,2 ; XI,4,2
31. Greek-English Lexicon. Completed by H.G. Lidden and R.Scott (пункт 3). Ср.: Древнегреческо-русский словарь / Сост. И.Х. Дворецкий, т. I. – М., 1958 (пункт
32. См. прим. 8
33. См. А.П. Новосельцев. К вопросу о политической границе Армении и Кавказской Албании в античный период. – Кавказ и Византия, вып. I. Ер. 1979, стр.15
34. кн.XI, 4,1
35. «Сравнительные жизнеописания» , Помпей, гл. 34
36. Помпей; гл. 34
37. кн.XI, 3,5
38. Помпей; гл. 35
39. Лукулл, гл. 26
40. кн. VI, 39
41. кн. VI, 28-29
42. кн. XXXVI, гл. 54,1
43. кн. XI, 2,19
44. кн. II, 5.12
45. См. кн. XI, 5, 6; XI, 3,2; XI, 3,5; XI, 14,1
46. кн.XI,4,1
47. кн.XI, 4,2
48. кн.XI, 3,2
49. кн.XI, 14, 7
50. кн.XI, 14,1
51. кн.II, 1, 14; XI, 14, 4; XI, 7, 2; XI, 8, 4
52. кн.XI, 1,5; XI, 3,5 ; XI, 14, 4; XI, 3,2
53. кн.II, 5,12; XI, 4,1; XI, 5, 1; XI, 8, 8; XI, 2,19
54. кн.III, 5, 39
55. «История»; 1, 6
56. «Римская История» , Митридатовы войны, 103
57. «История от основания города» ; С
58. кн. XXXVI, гл.54,4,5
59. кн.XXXVII, гл. 2, 3, 4
60. кн.XXXVI, гл.53,5; 54,1
61. «Книга Происхождения» ; 35
62. Steph. Byz. s. v. Ω β α ρ η ο ί
63. Steph. Byz. s. v. Ὠ τ η ν ή
64. См. прим. 61
65. См. прим. 62
66. См.: В. В. Латышев, «Известия древних писателей о Скифии и Кавказе», Т.I, 1890, стр. 253, 270-271
67. «Евангельское приготовление», VI, 31
68. кн. V, 8, 23
69. кн. XI, 8,8
70.кн. VI,38
71. «Описание Населенной Земли» ; 718—732
72. «Сборник достопримечательностей»;XV, 5
73. «Описание Земного Круга» ; 898—922
74. «Землеописание» ; 644—721
75. К.Ган, «Известия древних греческих и римских писателей о Кавказе», Тифлис, 1884, ч. I, стр. 142
76. кн.XI, 5, 1
77. кн.XI,7,1; XI, 8, 8
78. «Сравнительные жизнеописания»; Помпей гл.XXXV
79. кн. VI,29
80. кн. V,VIII,17-25
81. кн. II,12
82. Дканашвили . Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России. СМОМПК, вып. 22, 1898, стр. 9
83. См. прим. 10
84. кн.II,1,17; XI,3,2; XI,7,1; XI,14,5
85. кн.VI,37;27
86. кн.XLII, 2,9
87. кн.XI, 14, 5
88. кн.XI, 4,5
89. кн.VI, 2, 5
90. Там же
91. См. : Paulys Real-Encyclopadie der Classishenen altertums nissenshaft. Erster Band. Stuttgart 1894. p. 1303
92. См. прим. 3,4
93. кн. XI, 14, 5
94. «История Армении», кн.V, гл.13
95. кн.V, гл.12, «Об Арцахе»
96. кн.V, гл.13, «Об Албании»
97. кн.III,гл.6, «О разбойничьем набеге царя мазкутов на землю, подвластную армянскому царю…»
98. «Житие и история святого Григора», 28
99. «История Армении»; «Спасительное обращение страны нашей Армении через святого мужа-мученика» , 795 CXII
100. там же ; 796
101. гл.4
102. «Житие Маштоца»,18
103. Матенадаран, рук. № 1379, л.1а ; Адонц Н., Армения в эпоху Юстиниана , 2 изд., Е.,1971 , гл.10-11
104. кн.VI,гл.1
105. Моисей Хоренский. Армянская География VII в. Перевод Патканова К.П. СПб., 1877. стр. 40,17
106. М.Хоренаци, «География», Венеция 1881, стр. 29 (на арм.яз.)
107. Армянская География VII в. стр.41,17
108. там же, стр.42-43,17
109. арм. текст, стр.19
110. «Истории против язычников 7 книг» ; кн. I,2,36
111. кн. I,2, 49-50
112. Сирийский источник VI в. о народах Кавказа , Вестник древней истории, №1 М. 1939
113. L.Dindorfius. Historici Graeci Minores, I, p. 80,83 ; С. Дестунис, «Византийские историки», II, СПб, 1860, стр. 411-412
114. Н.Адонц. «Дионисий Фракийский и армянские толкователи», Пг., 1915, 181-219
115. кн. VI, 29
116. «История страны Агванк», кн. I, гл.15
117. Хронографическая история, составленная отцом Мхитаром, вардапетом Айриванкским. СПб.1869
118. ибн Хордадбе, ибн ал-Факих, Баладзори, ибн ал-Асир, Якут и др.. См.:СМОМПК, вып. 31 – Тифлис, 1902, отд. I , стр. 11,15; вып. 32, отд I, стр. 15; Баладзори. Книга завоевания стран, стр. 5
119. З.Буниятов. Азербайджан в VII-IX вв. Баку, 1965, стр. 324-325, 329
120. Баладзори, «Книга завоевания стран», Баку, 1927, стр. 21
121. В.Ф. Минорский . История Ширвана и Дербенда X- XI вв. М., 1963, стр.214
122. Constantini Porphyrogeniti De cerimoniis aulae Byzantinae. Vol. II. Bonnae, 1829, p. 687-688
123. Michel le Syrien Chronique, ed. J.-B. Chabot, Paris, 1901, pp. 497-498
124. «История Армении»; гл. ХLIV
125. кн.II,гл.3
126. кн.XI, 5, 1
127. кн.I, гл.27
128. См. прим. 2,3
129. кн. I, гл. 8
130. См. прим. 125
131. кн. I,гл. 4
132. Матеос Урхаеци, «Хроника» , Вагаршапат, 1898 ; на арм.яз., стр. 230-231
133. стр.17
134. стр. 220-221
135. стр. 81
136. Товма Арцруни и Аноним, «История дома Арцруни», гл.11
137. «История Армении» ; гл. 10
138. гл. 10
139. кн. II, гл. 20; кн. I, гл. 8; кн. I, гл. 27; кн. II, гл. 1; кн. II, гл. 27; кн. II, гл. 37
140. кн. I, гл. 6
141. кн. III, гл.23
142. М.Гош, «Армянский Судебник», Вагаршапат, 1880, стр. 301 (на арм. яз.); «Армянский Судебник Мхитара Гоша», Ер.,1954, стр.141
143. ЛО ИВ РАН, рукопись А-253, л. 202 б ; Ср.: Н.Д. Миклухо-Маклай. Географическое сочинение XIII в. на персидском языке. Ученые записки Института Востоковедения. Том IX. М.-Л. 1954, с. 204-205
144.«Арабские авторы об Армении, Виенна, 1919 г. стр. 25 (на арм.яз.); Ср.: Mordman, Das Buch der Lдnder, стр.90 ; СМОМПК вып. 29, стр.33,
145. гл.55
146. кн. I, гл. 15
147. кн.II,гл.17
148. гл.10
149. кн.II,гл.8, ср. II,65; II,84
150. там же
151. Мровели Леонти. Жизнь картлийских царей. М., 1979, стр.22
152. гл. 26
153. Киракос Гандзакеци, «История Армении», М., 1976 ; «Краткая история Киракоса вардапета Гандзакеци», Венеция, 1865, стр. 2-4 (на арм.яз.)
154. «Книга богословская, называемая раем желанным, написанной Лазаром богословом Чаhкеци» , Константинополь, 1735, стр. 621- 647
155. «Путешествие Ивана Шильтбергера по Европе, Азии и Африке». Перевод и примечания Ф.Бруна, Одесса, 1866, с.110 ; Johannes Schiltberger, Als Sklave im Osmanischen Reich und bei den Tataren: 1394-1427 (Stuttgart: Thienemann Press, 1983), p. 209
156. Hamd-Allah Mustawfi of Qazwin. The Geograph ical Par of thet Nuzhat-al-Qulub. Trans, by G. Le Strange, Leyden, 1919, p. 173-174 ; Хамдаллах Мустауфи Казвини, Зейл-и тарих-и гузида. Баку, 1986, стр. 91,95,127
157. Папка 2а, документ № 5, копия , размер 106Х33см, письмо шикастэ-дивани; См. «Персидские документы Матенадарана. Указы. Вып. Первый (XV – XVI вв.)». , Ер., 1956, стр . 165
158. Папка 2а, документ №8, копия , размер 141Х32 см. письмо шикастэ-дивани ; там же, стр. 170
159. Папка 2а, документ №20а, копия, размер 100Х33 см, письмо шикастэ-дивани ; там же , стр. 185-186
160. Аракел Даврижеци , «История Армении», Вагаршапат, 1884, гл. 23, стр. 210
161. ЦГАДА, ф. Сношения России с Арменией, 1672 г., д. № 3, лл. 4 об.-6
162. Цmer Lыtfi Barkan. «XV ve XVI ıncı asırlarda Osmanlı Imperatorluğunda Ziraо ekonominin hukukо ve malо esasları birinci cilt, Kanunlar, Istanbul, 1945 ; Ср.: «Османские законы в Западной Армении (свод законов XVI-XVII вв.)», Ер. 1964, стр. 120 (на арм. яз.)
163. ЦГАДА, ф. 100, 1701-1703 гг., д. 3, лл. 70-75
164. АВПР, ф. 100, 1724 г., д. 4, л. 27 и об. Подлинник
165. АВПР, ф.100, 1739 г., д.2, л.43. Черновая подлинника
166.гл. 6
167. там же
168. гл.5
169.гл.1
170.Под ред. З. Буниятова. Есаи Хасан-Джалалян. Краткая история страны албанской. Баку. 1989
171.АВПР, ф.100, 1723 г., д.1, лл. 14-15. перевод
172.АВПР, ф. 100, 1724 г., д.2, л.4 и об Подлинник
173. Г.А.Эзов, указ. Соч.,док. № 211
174.Матенадаран, архив А. Ерицяна, п. 155, д.№ 3. Перевод с подлинника
175.АВПР, ф. 100, 1724 г., д.2, л.46-47 об. Подлинник
176.АВПР, ф.100 , 1724 г., д.2, л. 68-69 об. Подленник
177. АВПР,ф. СРА. 1736 г., д. 1, лл. 106-117, 144-165 об. Копия
178. Krusinski, J.Th., Chronicon Peregrinantis sev Historia ultimi belli Persarum cum Aghwanis gesti, Lipsiae, 1731 , pp. 23
179. Грамоты и другие исторические документы XVIII столетия, относящиеся к Грузии. Том I, с 1768 по 1774 год. С.Петербург, 1891, с. 434-435
180. Оймак- нарицательное наименование каждого из родов, входящих в состав племени, а также территории, занятой каким-либо родом
180.гл.3
182. гл.3
183.там же
184. Архив РАН, ф.99, д.13, on.2, с.67-68
185. ЦГВИА, ф.52, оп.2, д.32, л.1, об. Подлинник
186. ЦГВИА, ф. 13, оп. 1/107, д. 106, л. 710-713 пб. Копия
187.ЦГАДА, ф.10, оп.1 д.252 л.2. Копия
188. ЦГВИА, ф 52, оп. 1/194, д. 270, лл. 89-90, Копия
189. ЦГВИА, ф.52,оп.2,д.90,лл.3-7 об. Копия
190. АВПР,ф.СРА, оп. 100/3, 1797-1799 гг.,д.464,л.179 об.-180.Копия
191.АВПР, ф.СРА, оп.100/3, 1764-1800 гг. д. 462. лл. 34-39. Копия
192.АВПР, ф. СРА, оп. 100/3, 1797-1799 гг. д. 464, лл. 98-100 об. Копия
193. «Полное собрание законов Российской империи», т. 24, с. 761, N 18189
194. АВПР,ф.СРА, оп.100/3, 1797-1799 гг. д.464,лл.191-192. Копия
195.«Кавказский календарь на 1864 год», Тифлис, 1863, с. 183-212: АКАК, т I, с.111-124

В начале 1У в. до н. э. в Северном Азербайджане и Дагестане сложилось самостоятельное объединение племен под названием Албания. Античные писатели Страбон, Плиний и Птоломей сообщают, что Албания граничила с востока Каспийским морем, с юга – рекой Курой, с запада – рекой Алазанью.

По сведениям античных писателей население Албании было многоплеменным. Они насчитывают 11 царей и около 26 племен, различавшихся по языку. К сожалению, античные авторы не сообщают нам названий всех этих племен. Первые упоминания о дагестанских легах сообщают нам античные писатели первых и вторых веко” нашей эры. По их свидетельству на восточном берегу Каспийского моря, между албанами и амазонками, в горах обитали гелы и леги. Леги и гелы упоминаются вместе и раздельно многими древними писателями. Птоломей отождествляет легов с кадусиями, а Плиний называет кадусиев гелами. Страбон упоминает о них вместе с другими кавказскими племенами, локализируя на юго-западном берегу Каспийского моря. Исследователи полагают, что под гелами следует подразумевать лезгин а под легами лакцев и других горцев. Вопрос о вхождении народностей Дагестана, в частности, лаков в состав Кавказской Албании, еще не решен. Существуют разные/точки зрения. Некоторые считают, что Албания включала в, себе только территорию, населенную азербайджанцами. Но большинство исследователей, в том числе и западноевропейских, утверждают, что древняя Албания охватывала как территории Северного Азербайджана, так и большую часть современного Дагестана.

Если северная граница Албании проходила по р. Сулак, то нет никакого сомнения, что и лаки входили в состав этого государства.

С другой стороны, вызывает сомнение: почему Страбон помещает легов между албанцами и амазонками? Он считает, что между албанцами и амазонками находятся леги и гелы – народы скифского происхождения, “отечество некоторых отделяется от амазонок рекой Мармадались”” протекающей в этих местах.

Если допустить, что слово Албания было не этническим, ” а собирательным именем всех горских племен, то чем объяснить, что античные авторы выделяют легов от албан как самостоятельное племя? В какой-то мере подтверждением сообщений античных писателей об амазонках, как о соседях легов, служат данные из жизни лакских аулов. Так, у лакцев Кулинского района безгрудая женщина в старину называлась Амазу. Ей поручали воспитание молодых девушек. Девушки-кулинки отличаются и поныне своей воинственностью, смелостью и дерзостью, редко в чем уступают мужчинам. Обычай этот в определенной мере находит аналогию с образом жизни терских амазонок. По преданию племена легов сходились с ними ежегодно на два месяца у реки Термодон.

Перечисляя реки, протекающие по Албании, Плиний и Птоломей также указывают на р. Кас, которая исследователями сопоставляется с теперешним Сулаком. Следует сказать, что даргинцам и лакцам Сулак известен по его древнему названию Кас. Можно предположить, что в то время лаки занимали пред горные районы Дагестана, заселенные ныне кумыками (районы Каякента, Карабудахкента и Тарков).

В I – II веках н.э. территория, заселенная легами и гелами, подвергается культурному и этническому влиянию сарматских племен, пришедших с севера. В результате археологических раскопок, произведенных в Тарках, обнаружена масса предметов материальной культуры, свидетельствующей не только о культурном общении местных племен, в частности, бывших в этом районе лаков с сарматами, но и о возможности проникновения в местную аборигенную среду отдельных сарматских этнических элементов. Дальнейшие исследования Таркинского могильника позволили К. ф. Смирнову определить значительное влияние сарматских элементов как в обряде, так и в инвентаре. Раскопками установлено, что культура местного населения прикаспийского Дагестана подвергалась значительной сарматизации.

К. Ф. Смирнов полагает, что сарматы ассимилировались с местным племенем. Вследствие чего близ с. Тарки появилось смешанное племя утидорсов, образовавшееся в результате оседания сарматского племени аорсов среди местных жителей утиев. Восприняв некоторые обычаи от пришельцев – сарматов, местное население сохранило и свои традиции, сложившиеся еще задолго до этого.

Характерной особенностью керамики Таркинского и, особенно Карабудахкентского могильников является то, что в ней. наряду с сарматскими чертами, прослеживаются такие черты, которые свойственны керамике Закавказья и Передней Азии. 0 влиянии сармат на местную аборигенную группу говорят и данные языка. Особенности написания греческих этнографических памятников сохраняют множество сарматских имен, толкование которых приводит к положительным результатам лишь при сопоставлении их с дагестанскими языками. Само название сармат может быть объяснено при помощи дагестанских языков. Оно должно читаться шармат, т. к. ни греки, ни римляне не знали букву “Ш„. Шармат – означает шар-село, аул, территориальную единицу. Мат – это значит язык, мац-аварский, мат-чеченский, маз-лакский, употребляемое в древние времена в смысле народа, племени, территории, занятой данным племенем и родом.

В пользу тесных политических и этнических контактов лаков с сарматами говорит также следующее; в прошлом у лаков сарматами называлась определенная прослойка жителей, традиционно работающих только в качестве пастухов и прислуги. Под названием сармат лаки подразумевали еще и раба; рабыня-сармухи или сермуххи. По-видимому лаки использовали пришельцев сармат в своем хозяйстве в качестве рабов.

В политической жизни народов Кавказа вместе с другими дагестанцами-албанцами, лаки принимали деятельное участие. Так, важнейшим событием на международной арене Кавказа того периода была война между римлянами и Понтийским царством. По свидетельству Плутарха в 69, 36 гг. до н.э. в борьбе с римскими полководцами Лукуллом и Помпеем в этой войне участвовали албаны.

Леки вместе с другими племенами Албании и в последующем воевали на стороне народов Закавказья против римлян. Вероятно в период похода Трояна римлянам удалось пробраться к побережьям Каспийского моря. Здесь они столкнулись с леками. Когда надвигается какая-нибудь опасность, лаки говорят “вилах лишивуй (потухший), труян ливкрив” (разрушения, горе и бедствие). Вероятно лаки запомнили причиненные большие бедствия походом Трояна на Кавказ.

По свидетельству Тацита в 35 г., когда парфянский царь Артобон свергнул с престола Армении римского ставленника и сделал царем своего сына Арзаса, император Тиберий назначил Арзасу соперника, провозгласив царем Армении Тиридата. Вместе с тем он поручил иверийцу Митридату, примирив его с братом Фарасманом, занять Армению. В этих войнах на стороне Фарасмана принимали участие албанцы и сарматы. Историк М. Хоренский сообщает, что “царь Тиридат со всей армией, спустившись на равнину Гаргаращи, встречает северные народы, воинов царя басилов и легов, приближается к государю, и вынув из-под конской сбруи аркан отвитый ремнем.., могучею рукою бросив с тыла ловко попадает в левое плечо и в правую подмышку царя, который в это время поднял было руку, чтобы нанести кому-то удар мечом. Но Тиридату удалось силой рассечь его голову пополам. Войска, увидев это, обратились в бегство. Тиридат пошел по их следам и преследовал их до земли гуннов”.8

По-видимому с этим походом и связана гвоздеобразная надпись, обнаруженная недалеко от Тарки голландским географом Витссеном.

В 80 г. н. э. между Арменией и Грузией происходили частные войны. Леки и албанцы выступали на стороне Грузии. Наиболее крупное сражение между леками и армянами произошло на поле Дцераве. Вот как описывает М. Хоренский это сражение:

„Когда взошло солнце против нашего войска и лучи от медью покрытых щитов, как огромной тучи, начали отражаться на горах, тогда полетели из среды наших пахараров храбрые мужи, одетые в панцирь, блестящие как луч молний. При одном их виде ужас обуял прежнее войско: страшно стало немного и нашему, восходящее солнце им стало глядеть. Но как только сшиблись обе стороны, пошло осеняющее облако, и с нашей стороны подул сильный ветер против персов. Когда все смешалось, Камсар Спандарт встречается с большим отрядом, в котором находился храбрый Шаргир , царь лаков, твердо стоящий во главе среднего полка. Ринулся на него Спандарт, прорезался сквозь толпу войска и положил на месте храброго мужа, как гром пораненного, опрокинул его отряд и обратил в бегство. Таким образом греческие и армянские войска, поддерживаемые мощью свыше, наполнили всю равнину трупами неприятелей, а остальных обратили в бегство”.

Плутарх сообщает, что когда Албания попала в зависимость от римлян, император Адриан (11. н.э) “осыпал дарами албанских царей, но те презрительно отказывались явиться к нему”.

О достоверности этих событий, в которых принимали участие леки, могут свидетельствовать старинные детские игры у лаков. Например, с наступлением весны все дети от 8 до 15 лет собираются на башнях старинной крепости в Кумухе, разделяются на две партии и начинают сражаться чем гопало, только не оружием. Одни называют себя ”римским строем” (дословный перевод), другие- ”лакским”. В тактике ведения боя у лаков так же много общего с римской тактикой ”терций”.

В конце IV в. в прибрежные районы Дагестана вторгаются полчища кочевников гуннов. Среди них находились и хазары, обитавшие в низовья;: Волги и на Северном Кавказе.

Появление гуннов севернее дербентского прохода привело к тому, что эти районы стали называться страной гуннов, а их население гуннами. С этого времени в письменных источниках, вплоть до конца V в., упоминание о легах и гелах, как жителях, обитающих в предгорном Дагестане, исчезает. Вероятно, нашествие гуннов в Дагестан явилось одной из причин, давшей толчок к продвижению местного населения из предгорных районов в глубь дагестанских гор. Поэтому сведения о лаках, как о жителях гор, стали появляться только в источниках VI в.

При решении этногенеза народов Дагестана, в частности лаков, нельзя сбрасывать с поля зрения следы пребывания гуннов, хазар, арабов и татаро-монголов на Северном Кавказе. В географических и этнических названиях Дагестана весьма часто слышится „хун”, „гун” или несомненные видоизменения их. Так, андийцы иногда называют себя гуаннал (гуанн), а жители одного из аулов этого общества гун-хо (гуннал). Хворошинцы называют себя хуани (гуани). Несколько местностей у лаков прямо носят название – гунналар, т.е. долина гуннов. Мы далеки отождествлять эти названия с гуннами. Но, имея ввиду прямые указания на то, что гунны были в Дагестане, мы не должны обойти молчанием при исследовании этнической принадлежности наличие в этом процессе отдельных гуннских элементов. Вероятно, некоторая часть их слилась здесь с аборигенами или с позднейшими пришельцами, а главная масса удалилась, оставив след в некоторых местных названиях.

Подтверждением приведенных материалов о миграции лаков вглубь Дагестана служит интересное предание, услышанное путешественником ХVII в. Рейнегесом от самих лаков. ”Их предки, – рассказывали они, – эмигрировали из Индии в незапамятное время и обосновались в Нирване, откуда они распространились на Северный Кавказ до Дона. После IX в. на их территории вторглось многочисленное племя хазаров, которое персы изгнали из Северо-Восточной Азии.” Этот народ, который продвинулся в Армении до подножья Кавказа, отогнал лаков по направлению к высоким горам, захватил Ширван и берег Каспийского моря.

Уместно привести здесь и легенду, касающуюся истории Дагестана, приведенную в „Истории Грузии от древнейших времен до XIX в”. В ней говорится, что князь Дурдзук, наиболее отличившийся среди сыновей Кавказа, вошел в ущелье Кавказа, которое он назвал своим именем Дурдзукий и платил дань королю хазаров. В этой экспедиции князь дал сыну брата своего отца удел Лекан, расположенный к востоку от моря Дербентского до реки Ламек, так же как и пленников Рана и Мовакана, и он утвердился в этих странах, которые принадлежали Лекану в то время, как Казаник, наиболее выдающийся из потомков этого последнего, скрылся в ущельях гор и основал там город, который назвал своим именем – Казаникет. Прошло много лет, в продолжении которых все эти расы были данниками короля хазаров.

Арабский историк Якут также сообщает, что страна лакз называется так по имени основателя его Лака.

В поэме „Алгузиани” говорится также, что сыну Торгомоса Лекосу или Лекану (ср. со словом Лакрал-кану) досталась в удел земля от моря Дарубандского (Каспийского) до реки Ломеки (Терек) и до великой хазарской реки (Волга). По-видимому, подтверждением о позднем заселении нынешней территории лаков также служит отсутствие там в большом количестве материальных памятников, относящихся к периоду до II в. до н.э. Почти все могильники, обнаруженные в селениях Кули, Сумбатль, Унчукатль, Кумух, Табахло, Чурттах, Ваччи, Вихли, Убра, Балхар, Чукна, Куба и др., датируются не раньше IV-VI вв. н.э. При этом никак нельзя предположить, что всех умерших до этого времени лаки сжигали.

В культурном отношении племена лаков (леков) в период их расселения в Дагестане все ещё сохранили черты преемственности среднеазиатской и закавказской культуры, предшествующей периоду их миграции. Свидетельствует об этом масса бронзовых предметов, найденных на территории лаков. В ауле Хуна найден кинжал бесчеренковой листовидной формы, с тремя отверстиями в основании клинка для прикрепления деревянной рукоятки. Подобные кинжалы были известны в Закавказье из Самтавра. Найдены также наконечники копий. Этот вид оружия представлен 3 экземплярами из коллекции Млокосевич в Эрмитаже, поступившими из аула Турчи. С хронологической стороны время распространения подобного типа наконечников на Переднем и Среднем Востоке приходится в основном на треть и середину тысячелетия до н. э. Например, они были обнаружены в царских гробницах Ура и в каменных ящиках на Верхнем Евфрате.

Следует отметить, что каменные гробницы или каменные ящики становятся основным типом погребального сооружения на территории лаков до VI в. н. э.

Наконечники копий принадлежат и к кавказскому типу. Втулчатые наконечники были распространены и на Северном Кавказе. Они найдены в ауле Турчи Лакского района. Образцы их относятся к двум типам – с разрезанной втулкой и цельной трубкой. Наконечники с открытой, разрезной втулкой типологически предшествуют наконечникам с цельной, сомкнутой трубкой. Но эти обе формы наконечников, по мнению исследователей, определенное время сосуществовали. Наконечники копья из Турчи с цельнолитной трубкой имеют листовидную форму. Продолжение трубки проходит через весь лист. Этот тип был широко распространен на Кавказе. 0дин из вариантов наконечников копий имеет рельефные ободки на втулке. Подобные наконечники копий были распространены в различных районах Закавказья (в Самтавре и др.), но особенно часто их находят в Кахетии. Наконечники копий с открытой втулкой были широко распространены на Кавказе и в поздний период бронзового века.

Принимая за основу археологические границы этого среднеазиатского типа кинжалов (1500-800 г. до н. э.) Е. И. Крупнов допускает переживание этой формы в горных районах Кавказа после того, как они исчезли в Передней Азии.

На основании всего сказанного можно выдвинуть в качестве научной гипотезы предположение о том, что историческая прародина лаков находилась в северной части Месопотамии, в долинах реки Евфрат, что лакский язык, как и другие иберийско-кавказские языки, принадлежал в древности к распространенной на несравненно широкой территории группе языков. Бесспорно и то, что как лакский язык, так и этнос его, подвергался изменениям под влиянием иноэтнических проникновении в аборигенную группу и иноязычных взаимоотношений. Контакты между лакским, арабским и тюркским языками осуществлялись в основном и на почве двуязычия. Это хорошо прослеживается в работе С. Хайдакова.

Конечно, требуется еще сделать очень многое, чтобы внести ясность в вопрос об отношении других дагестанских языков к другим языкам вышеупомянутых древневосточных народов. Лакский язык рано отделился от других представителей родственной группы, и в продолжении тысячелетий своего обособленного развития успел далеко отойти от них. Очевидно, обособление лакского языка от родственных ему языковых групп, протекало в миграционный период, в ходе которого язык лаков , оказывался под влиянием других родственных и неродственных языковых групп. Обособившись от своих сородичей, дагестанские племена, в частности, лаки, обосновались на территории Дагестана, где все больше и больше протекал процесс языковой и этнической дифференциации, с одной стороны, и с другой – процесс интеграции, ставший особенно чувствительным в связи с развитием производительных сил в условиях физико-географических особенностей Дагестана.

Формирование лакской народности было неразрывно связано с разложением родовых общин и возникновением сельских общин. Лингвистические данные, появившиеся в период проникновения сармат в Дагестан, свидетельствуют, что у лаков в то время развивалось рабство. Картина половых отношений и система родства у легов и амазонок по Страбону очевидно соответствовала тому, что наблюдается у примитивных племен – пережиток группового брака при матриархальном строе. Образование раннегосударственного общества привело к дальнейшему разложению союза, превращению родоплеменной знати в феодальное сословие, возникновению и сосредоточению государственной власти нарей на все территории расселения лакского населения . Защита лаками своей подвластной территории от нашествия врагов, участие в войнах, происходивших между соседними державами на Кавказе и другие факторы, также способствовали объединению разрозненных общин и союзов в единое государство с полуфеодальными и полупатриархальными формами правления. Рост населенных пунктов за счет объединения родовых поселков, развитие экономических связей между селами, разложение родоплеменных отношений втягивали лаков в политическую и культурную жизнь народов всего Кавказа.

/www.lakia.net/

Некоторое время вновь созданный албанский алфавит существовал лишь теоретически, без какой-либо попытки его применения. Великий учитель (мэтр) все это время продолжал свою миссию среди своих соплеменников, подвластных императору. Наконец, оставив для продолжения этой миссии двух своих учеников – Еновк’а и Данана, он возвратился в Армению, в город Кайнеполис (Вал.аршапат), где уже правил молодой царь Арташэс IV (которого персы низложат в 428 году).

“Затем он попрощался [и] отправился в страну Албанию. И поехал он в тот край, и прибыл в местопребывание царей, повидался со святым епископом Албании, которого звали Еремия, а также с их царем по имени Арсвал. и всеми азатами. Все они именем Христа покорнейше приняли его. И когда они спросили его, он изложил им цель своего приезда. И они – епископ и царь, оба в равной мере, с великой радостью согласились принять эту письменность и издали приказ привезти из разных гаваров и местностей владычества своего отроков для обучения письменности, собрать их, распределить по группам в школах, в удобных им надлежащих местах и назначить содержание на [их] пропитание”.

Этот рассказ, который не вызывает исторических возражений, может быть подтвержден с помощью материала, известного нам по албанской письменности. В тот момент, когда Маштоц прибывает в Албанию, примерно в 421 году, эта страна находилась на пороге важных перемен, которые должны были радикально изменить ее территорию, этнический состав, язык и даже саму идентичность. Фактически, к прежней древней стране, описанной Страбоном, которая занимала восточную часть Закавказья (начиная от реки Куры), должны были быть присоединены пограничные с юга провинции Утик’ и Арцах. Данное добавление новых территорий увеличивало страну более чем в три раза. Если прежде царство имело 23 000 км2, то в конце V века Албания располагалась на территории 72 200 км2. По той же самой причине собственно албанское население к северу от Куры становилось меньшинством, и поскольку армянское население южных сопредельных районов кроме того было более развито экономически и к тому же имело возможность опираться на соплеменников из центральных районов Персидской части Армении, то оно (=армянское население) стало доминировать в этом новом государстве.

В то время, когда Маштоц предстал пред царем Арсвал.ом, эти начинавшиеся изменения еще не ощущались сильно. Основное албанское население сохраняло свой язык и культуру. Именно этим обуславливалась важность нового алфавита. Мовсэс Хоренаци знает царя Арсвал.а (420-438 годы) под именем Арсвал.эн (III, 54), а “История Албании” Мовсэса Дасхуранеци – как Есвал.ена (I, 15, 23; II, 3). Он был наследником основанной во II веке Траяном династии Аршакунидов. Имена царей известны нам, начиная с IV века. Будучи христианином, но при этом исходя из государственных интересов, он был вынужден жениться на дочери Йездигерда II. Так как Корюн основывался на устных свидетельствах, он не знает названия населенного пункта или места, где Маштоц встретил царя. Была ли это древняя столица Капал.ак, или же патриаршая резиденция в Ч’оле (Дербенте), которая была перенесена оттуда в Партав только в начале VI века? Взяв имя епископа Еремии в действительности из “Истории Армении” Мовсэса Хоренаци, “История Албании” вносит его в компилированный в X веке список католикосов Албании между именами Йовх.ана – “епископа гуннов”, и Абаса, который впервые упоминается как владычествовавший в Партаве (ИА, III, 23, в переводе Доусета – с. 228).

Что касается миссии Маштоца, тут мы замечаем, что великий Учитель на каждом этапе своей деятельности был окружен местными помощниками. В начале он создавал алфавит вместе с албанцем по имени Бениамэн, с чьей помощью он получал разъяснения различных слов албанского языка, которого он не знал. Этот метод мало чем отличается от того, что используют современные кавказоведы, сотрудничая со своими местными информаторами. Если мы хотим привести какой-нибудь пример из средневековья, то можем сослаться на глоссарий Отона IX-X веков, в котором каролингский учёный писец отметил латинскими буквами различные слова, которые выспрашивал у армянского собеседника. Эти транскрипции настолько точно соответствуют произношению, что стало возможным определить диалект его собеседника. Так что, не является невероятным, что Маштоц тем же способом добился результата соответствующего уровня для албанского языка.

Прибыв на место, он обращается к властям. Когда царь и епископ приняли его предложение о письменности, он открыл школы, основываясь на методах, уже опробованных в различных местах. В этот период Маштоц приноравливается к желаниям власть предержащих, не будучи их подчиненным. В Вирке (Картли) царь предпочел централизованную организацию. “Он приказал собрать всех детей из всех районов и гаваров царства и передать их учителям”. Албанцы же, наоборот, задумали распределить школьников по различным поселениям так, как это делалось и в Западной Армении.

Но если в Византийских пределах Учитель сам распространял свое учение, “подслащивая” его, чтобы сделать более доступным для своих эллинизированных соотечетвенников, то в Албании, Маштоц полностью скрывался за своими помощниками из местных, которые только и были компетентны в знании своей родной речи. После его отъезда его ученики стали не администраторами, а простыми техническими консультантами, которые общались с местными властями при помощи единственного собеседника-албанца – иерея Йовнат’ана.

В любом случае констатация последовательности исторических происшествий, достоверного научного метода и рациональной административной организации не является еще достаточным, чтобы восстановить точность событий. Чтобы перейти от вероятных догадок к более точным, нужно искать конкретные факты, которые покажут, например, связи происхождения албанского письма и армянского алфавита. Однако, попытки связать их настолько же сложны, насколько сложны и политические, этнические и территориальные видоизмениения (мутации), которые коснулись Албании V века и привели к быстрому частичному исчезновению языка и культуры, для которых Маштоц создал специальный алфавит.

Пришлось дожидаться XX века, чтобы обнаружить раздробленные свидетельства об этой кавказской письменности. В 1937 г. грузинский ученый Илья Абуладзе в одной из интереснейших рукописей Матенадарана обнаружил образец албанского алфавита. Переписанный в Васпураканском монастыре Мец’оп’аванке в 1442 году по заказу Товмы Мец’оп’еци, с экземпляра, привезенного из Крыма католикосом Киракосом Вирапеци, этот сборник (рукопись N 7117 Матенадарана им. Маштоца в Ереване) включает редчайшие тексты, как например, древнейший документ на курдском языке, записанный армянскими буквами, а также собрание алфавитов тех народов, которые перевели Библию на свои родные языки. Фонетические эквиваленты этих иноязычных литер даны армянскими буквами. Все алфавиты в основном сопровождаются присовокупленными к ним краткими обьяснительными текстами.

Определенно рукопись не может быть ни личной компиляцией переписчика, ни крымским образцом. Она намного старше и носит скорее апологетический, чем лингвистический характер. В самом деле, в теологических спорах мусульмане обвиняли евреев и христиан в фальсифицировании Откровения Господня, будто бы Библия, в отличие от Корана, давала искаженный образ Авраамова Бога. Апокрифическое письмо императора Льва III Исаврийского халифу Омару II, который в 717-718 гг. осадил Константинополь, отвечает на этот аргумент, ссылаясь на многочисленные переводы Священного Писания, сделанные на самых разных языках, которые в своем единстве доказывают достоверность текста. Хотя греческий оригинал письма утерян, но все-таки сохранился армянский вариант в Истории арабских завоеваний, сочиненной вардапетом Л.евондом, и этот первый образец византийского иконоборства (726-787 годы) показывает, что обращение к древним версиям Библии, а также её вариантам на языках, на которых она была представлена, являлось важнейшим апологетическим оружием в борьбе против ислама.

Насколько продвигается расшифровка албанских палимпсестов из Синая, настолько информация из албанского алфавита Матенадарана и из “Жития Маштоца” продолжает всё более подтверждаться.

Уточнение порядковых номеров букв стало возможным благодаря выявлению их цифровых значений на полях страниц библейских текстов. С этой точки зрения албанский язык находится в тех же соотношениях с армянским, что и последний – по соотношению к греческому. Новые, добавленные буквы, которые специфичны для албанского языка, расположены между “старыми”, не нарушая свойственной этим последним очередности. Албанский образец Библии очень похож на армянский. Все показывает, что переводы священных текстов и письмо, которым они представлены, действительно восходят к школе Месропа Маштоца.

Жан-Пьер Маэ
Акад. (Париж)

Вопрос о политической границе между двумя закавказскими государствами—Армянским царством (Великой Арменией) и Албанией можно было бы и не поднимать, если бы он решался в нашей историографии определенно и однозначно. Но в наши дни среди некоторых историков бытует точка зрения, согласно которой пределы Кавказской Албании почти на всем протяжении древности были идентичны границам этого государства в V—VII вв., покрывая почти всю территорию современной Азербайджанской ССР. Так, в недавно опубликованной монографии К. Алиева имеется специальная глава, посвященная границам Кавказской Албании. Автор приходит к выводу: «Данные Страбона, Плиния и Птолемея свидетельствуют о том, что территория Кавказской Албании разделилась на две части: на области, расположенные к северу от Куры, и на области, находящиеся южнее Куры и входившие до этого (очевидно, до времени жизни указанных авторов?—А. Н.) в состав Албании».

Несколько ниже К. Алиев уже более определенно заявляет, что граница по реке Куре между Арменией и Албанией установилась только во II в. н. э. (1) В книге К. Алиева использованы разнообразные источники, в первую очередь античные. Однако некоторые наиболее красноречивые свидетельства греко-римских писателей, не соответствующие его заключению, не приводятся, а на основании других, как представляется, порой делаются не совсем точные выводы. Это и заставляет обратиться еще раз к данному сюжету и проверить последние по имеющимся первоисточникам.

Нерешенность этого вопроса, а также то обстоятельство, что необоснованные суждения по нему проникли даже в центральную печать, в том числе в обобщающие издания(2), создает уже немалые затруднения в работе над рядом изданий, например над «Историческим атласом СССР».

В настоящей статье затрагивается только вопрос о политической границе между Арменией и Албанией и остается в стороне такая сложная проблема, как этническая граница армян и народностей «племен, соседствовавших с ними на северо-востоке, в пределах территории современной Азербайджанской ССР (точнее, её юго-западной части). По этому сюжету источников для античной поры столь мало, что вряд ли можно надеяться на окончательное решение данного вопроса. Однако есть все основания полагать, что в позднеантичное время, в период политической гегемонии Армении, в указанных районах имела место арменизация части разноплеменного местного населения. С аналогичным процессом мы сталкиваемся тогда же на стыке Иберии и Албании, где шел процесс картвелизации пограничных племен.

Хронологические рамки статьи — приблизительно II в. до н. э.—387 г. н. э., т. е. от .первых .реальных данных по рассматриваемому вопросу до раздела Армянского царства между Римом и Ираном, в результате которого области Сакасена, Утик, Гардман и другие перешли к Албании.

В нашем распоряжении имеются две группы источников, различающихся по происхождению, тематике и хронологии. Во-первых, античные источники на греческом и латинском языках, написанные в период с I в. н. э. до IV в. включительно. Во-вторых, источники армянские, датируемые V—VII и более поздними веками, но повествующие о событиях IV в. н. э.

Данные античных источников в основном относятся к I в. до н. э.—II в. н. э. Значительная часть их связана с римскими походами в Закавказье и против парфян (Лукулла, Помпея, Марка Антония, Кррбулона и др.). В древности существовали обстоятельные описания их действий, составленные участниками (Теофаном, М. Варроном, Деллием, Корбулоном и т. д.). До наших дней они не сохранились, но ими пользовались Страбон, Плиний Старший, Плутарх, Дион Кассий и другие античные писатели, чьи труды дошли до нашего времени. В римский период существовали и иные источники информации о странах Закавказья. Согласно Плутарху, армянский царь Артавазд II писал на греческом языке исторические труды, в пределах империи создавались специальные труды о Парфии (Аполлодора, Арриана и др.), в-которых наверняка содержалась информация и о Закавказье, более подробная, нежели та, которой мы теперь располагаем.

Несколько особняком стоит географический труд II в. н. э. Клавдия Птолемея, источники которого далеко не ясны. У этого автора имеются сведения и об армяно-албанской границе. Кроме того, у Птолемея богато представлена географическая номенклатура Закавказья, в том числе названия городов, рек. К сожалению, большинство из тех, которые относятся к восточному Закавказью, пока убедительно на современную карту не занесены.

Для периода III в. н. э. источников по интересующему нас сюжету фактически нет. IV в. освещен в основном в древнеармянских источниках: Фавст Бузанд, Моисей Хоренский (Мовсес Хоренаци), «Армянская география VII в.» и некоторые другие. Что касается «Истории страны албан» Моисея Каланкатуйского (Мовсес Каланкатваци), то для периода до V в. он либо компилятивен и основан на более ранних армянских источниках, либо содержит легендарный материал. К тому же для автора, писавшего не ранее VII в., вопросы исторической географии Албании вырисовываются в рамках его времени, когда центр Албании переместился на правобережье Куры.

Армянские источники появились только в V в., и потому даже для IV в. авторы, жившие сто и более лет спустя, обращались также и к устным преданиям. Вследствие этого, наряду с достоверным изложением, в их сочинениях может оказаться и неточное изображение событий. Но сомневаться в реальности основных фактов по интересующему нас сюжету не приходится.

Для I в. до н. э. —I в. н. э. материал сосредоточен у нескольких авторов. Что же они говорят об армяно-албанской границе?

Хронологически первым является каппадокиец Страбон из Амасии, происходивший из знатного понтийского рода(3). К сожалению, один из интереснейших трудов Страбона—«Исторические записки»—не сохранился, а именно там большое внимание уделялось восточным делам. В нашем распоряжении имеется его «География» законченная в первые годы правления Тиберия, о чем свидетельствуют упоминания ряда событий в тексте этого сочинения(4).

Большинство специалистов-античников считают, что для Албании и Иберии Страбон пользовался записками участников похода Помпея(5). Ссылается он и на Деллия, описавшего поход Антония(6).

Некоторые ученые считают, что для Иберии и Албании Страбон брал материалы из ранних источников III—II вв. до н. э. (Патрокла. Эратосфена)(7), но это не подтверждается прежде всего данными текста «Географии». В данном случае это, однако, большого значения не имеет, ибо сообщения Страбона по интересующему нас сюжету, исключая вопрос о Каспиане, стабильны.

Каспиана была самой крайней восточной областью Закавказья, связываемой Страбоном и с Арменией, и с Албанией. Название ее происходит от племени каспиев, о котором мы ничего реального не знаем, кроме того, что от них произошло название Каспийского моря, на берегу которого они обитали. Неизвестно, на каком языке говорили каспии(8) и когда исчезли. По словам Страбона, в его время каспиев не было(9), но каспии упоминаются в древнеармянских памятниках.

Обитали каспии где-то в низовьях Куры и Аракса, по мнению некоторых ученых, захватывая даже Апшерон(10). Район этот был известен античным писателям плохо. Достаточно сказать, что у них обнаруживаются противоречивые данные относительно устьев Аракса и Куры. Аппиан указывает, что Аракс впадал в Куру(11). Страбон же писал, что обе реки отдельно впадали в Каспийское море(12). У Плутарха обнаруживаются оба варианта(13). Наконец, такой авторитетный автор, как Плиний Старший, отмечает, что в его время по этому вопросу были различные суждения, но большинство считало, что Аракс впадает в Куру (14-16). Говоря о политическом положении Каспианы, Страбон указывает, что в свое время эта область вместе с Басоропедой и другими территориями была отнята армянским царем Артаксием у мидян(17) (очевидно, у правителей Атурпатакана). В другом месте географ отмечает, что Каспиана принадлежала Албании(18). Здесь не может идти речь о III—II вв. до н. э., ибо тогда Каспиана относилась к Мидии (Атурпатакану), а затем перешла к Армении. Скорее всего, Каспиана отошла к Албании после распада империи Тиграна II, когда целый ряд областей его обширного государства был захвачен соседями. Вряд ли она долго оставалась в составе Албании, так как по Птолемею Каспиана являлась частью Мидии(19).

Западнее Каспианы во времена Страбона (и позже) проходила граница Армении и Атурпатакана; ею была река Аракс(20), очевидно приблизительно там, где ныне советско-иранская граница.

Затем на юге Армения граничила с Атурпатаканом по озеру Урмия, называвшемуся тогда Мантиана, или Капаута21.

Для нас наиболее интересна армяно-албанская граница от слияния Куры и Аракса на север. У Страбона тут фигурируют области Араксена и Сакасена. Первая, очевидно, была расположена в низовьях реки, давшей ей название. Согласно Страбону, это была равнина, что как раз соответствует географическим условиям данного района. Точных указаний на то, кому эта область принадлежала, нет. Возможно, здесь обитали те самые свободные племена по Араксу, о которых пишет Плутарх(22) при описании войны Тиграна с римским полководцем Лукуллом. Впрочем, в то время, когда писал Страбон, ситуация могла измениться. Из текста «Географии», мне кажется, можно заключить, что Араксена относилась к Армении, так как Страбон пишет, что Аракс течет по плодородной Араксенской равнине до границ Албании(23).

На северо-запад от Араксены лежала страна утиев, но сведения Страбона о ней довольно неопределенны. Далее вдоль Куры находилась историческая область Сакасена (армянское Шакашен)(24). Здесь некогда поселились пришедшие в Закавказье племена иранцев-саков, от которых область и получила свое название(25).

По данным Страбона, Сакасена не только входила в состав Армении, но географ называет ее лучшей частью Армении(26).

За Сакасеной уже по левую сторону Куры располагалась Камбнсена (армянское Камбечан, грузинское Камбечани)(27). В этой области сходились границы трех государств: Армении, Иберии Албании(28).

Говоря о последней, географ указывает, что албаны обитали между иберами и Каспийским морем(29). Сопоставляя это с вышеприведенными материалами, можно сделать вывод, что по данным Страбона граница Армении и Албании проходила от пределов Камбисены до слияния Аракса с Курой (полагая, что их русла в то время совпадали с современными). Этому вовсе не противоречит указание Страбона на то, что река Кура протекает через Албанию(30), поскольку левобережье этой реки в пределах от Камбисены на юг относилось к Албании. Данные Страбона находят подтверждение и у других античных писателей. У Аппиана (II в н. э.), пользовавшегося теми же источниками, что и Страбон, сказано, что албанский и иберийский ожидали Помпея у Куры(31), скорее всего в пределах Камбисены.

Точно также и у Плутарха, албаны, выступая против Помпея, должны были перейти Куру(32), а потом и сам римский полководец, совершавший поход на Албанию, переправлялся через эту реку(33).

И Дион Кассий указывает, что албаны живут за Курой(34). Особенно важны по этому вопросу материалы Плиния Старшего, в знаменитом труде которого как бы сконцентрирована вся сумма знаний людей той эпохи по целому ряду наук, в том числе и по географии. И Плиний пишет, что албаны жили на равнине от Куры и реки Алазан, впадающей в Куру(35). Важно отметить, что у Плиния идет речь об утиях и их стране Отене (арм. Утик), расположенной на правобережье Куры ниже Сакасены(36). И относительно Отены Плиний дважды .пишет, что она входит в Армению37. Именно за утиями до Каспийского моря, гранича на западе с Курой, обитали албаны(38). Наконец, и Птолемей границей Армении и Албании называет Куру(39).

Таким образом, у всех античных авторов I—II вв. граница между армянским и албанским царствами проходит по реке Куре, как можно полагать, до слияния ее с Араксом. Поэтому в то время такие исторические области, как Утик, Сакасена, Арцах входили в Армению, хотя их степень подчинения армянским царям могла быть в разные времена неодинаковой.

Для III в. никаких реальных данных об армяно-албанской границе в источниках не обнаруживается. Лишь Фавст Бузанд, говоря о событиях 30-х годов IV в., указывает на то, что граница между государствами прежде была по Куре(40). В современных же событиям материалах, и прежде всего в античных, данных на сей счет нет. Даже в условиях Нисибийского договора 298 г. в той части, в которой они нам известны из Петра Патрикия(41) и Аммиана Марцеллина(42), данных об армяно-албанской границе не имеется.

Армянская христианская традиция рассматривала Албанию и Иберию III в. в качестве зависимых от Армении стран(43). Здесь не место разбираться в происхождении этих легенд, тем более, что в изложении Агафангела, да и Моисея Хоренского, о тех временах немало взято из устной эпической традиции, которая требует тщательной проверки по другим источникам. Это далеко не всегда возможно, так как древнегрузинские материалы об этих временах также не всегда достоверны, труд же Каланкатуйского зависит от более ранней армянской историографии.

На трактовку событий, предшествовавших христианизации и связанных с ней, помимо всего прочего, оказали влияние и споры с начала VII в., когда церковные круги закавказских стран старались подчеркнуть первенство своей церкви.

Но в основной канве рассказа Фавста Бузанда о событиях времени Хосрова III (330—338), наследника Трдата, сомневаться оснований нет. В это время положение на восточной границе Армении осложнилось, и царь маскутов Санесан перешел границу, р. Куру(44). Рассказ Фавста о событиях этого времени сильно отличается от того, что сообщают Моисей Хоренский и Моисей Каланкатуйский(45). Вероятно, Санесан и Санатрук, упоминаемый последними, все-таки одно лицо. Примечательно, что Каланкатуйский именует этого Санатрука албанским царем. Во всяком случае, точка зрения К. В. Тревер, полагавшей, что действия маскутского царя не затронули Албании, вряд ли верна. Для нас же в этом расска¬зе самое важное то, что Кура названа границей Армении на востоке. Кем бы ни был Санесан, о котором идет речь у Фавста, события в этом районе никак не могли пройти мимо Албании и ее коренных закуринских земель, тем более, что и маскуты обитали в прибрежной полосе на территории современных Азербайджанской ССР и Дагестанской АССР(46). К сожалению, наши сведения об армяно-албанских отношениях предшествующего этим событиям времени весьма туманны. Но сопоставление рассказа Фавста с последующими событиями позволяет, я думаю, сделать некоторые выводы. Создается впечатление, что Албания, в отличие от Армении, в эту пору чаще всего придерживалась иранской ориентации. Известно, что и в период римско-иранских войн в 60 гг. IV в. албанский царь был союзником (или вассалом?) Шапура II(47). Можно поэтому допустить, что в период успехов Шапура II в войне с Римом области Утик, Сакасена—Шакашен, Гардман и другие действительно перешли к Албании, о чем упоминает Фавст(48): Однако такое положение существовало недолго. Позже, при царе Папе, в период военных успехов Рима и его союзника Армении, эти области опять вернулись к Армении(49).

Наконец, в 387 г. был заключен договор между Римом и Ираном о разделе Армянского царства, после чего упомянутые области на правобережье Куры отошли к Албании(50), и на сей раз прочно. Мне представляется, что все эти территориальные изменения в Закавказье были связаны с римско-иранскими отношениями и участием в них закавказских государств. По договору 387 г. Албания осталась в зоне иранского влияния. Сасанидские шахи проводили, и весьма успешно, политику «разделяй и властвуй», и одним из моментов этой политики была передача земель албанским царям, которые придерживались иранской ориентации. В дальнейшем Иран наложил руку и на Албанию.

Для нас важен в этой ситуации другой вопрос. После событий IV в., в силу ряда причин, политический, экономический и культурный центр Албании перемещается на правобережье Куры, в области Гардман и Утик. Здесь возникает новая столица Албании Партав, основанная царем Ваче по приказу шаха Пероза и первоначально называвшаяся Перозапат(51). Причины перемещения центра Албании в этот район были разные. Мне кажется, надо учитывать то, что эти области были экономически развитыми; еще Страбон, не знающий городов в Албании, тут упоминает города(52). Свою роль сыграла, вероятно, и возникшая в IV в, угроза с севера со стороны гуннских племен, появившихся на Северном Кавказе. Наконец, в многоэтннческом Албанском царстве, по-видимому до V в., не было народности, которая могла бы стать гегемоном в этом государстве. Такая роль выпала на долю населения правобережья Куры, где в V в. возникли письменность и литература на одном из местных языков(53).

Все вышесказанное дает основание утверждать, что вплоть до конца IV в., за исключением небольшого отрезка времени в 30— 60 гг. этого столетия, армяно-албанская граница проходила по реке Куре, а области Сакасена, Арцах, Утик, Гардман и другие входили в состав Армянского царства. Лишь договор 387 г. изменил это положение, как изменил многое в судьбах самой Кавказской Албании.

Текст переведен по изданию:Кавказ и Византия, вып. I. Ер. 1979, стр. 10-18

Науке давно известно, что границы страны Албании совершенно определенно показаны в сочинениях крупнейших географов древнего мира – Страбона, Плиния Старшего и Клавдия Птолемея, сообщения которых подтверждаются и дополняются другими античными и армянскими историками и географами. Согласно сообщению Страбона, “албанцы… живут между иберийцами и Каспийским морем, на востоке их страна прилегает к морю, а на западе граничит с иберийцами. Что касается остальных сторон, то северная окружена Кавказскими горами (потому что эти горы возвышаются над равнинами и называются, в особенности их части, что у моря, Кераунийскими горами), а последнюю сторону образует Армения, граничащая с ней”(1). Армения же, согласно Страбону, граничила с Албанией до того места, где “впадают в море (Каспийское – Г. С.) реки Кир и Аракс”(2), то есть до устья этих рек.

По свидетельству Плиния Старшего, “всю равнину, начиная от реки Кира (к северу – Г. С.(3)), заселяет племя Албанцев, а затем – Иверов, которые отделены от первых рекою Оказаном (Алазаном – Г. С.), текущею с Кавказских гор”(4). И Клавдий Птолемей описывает Албанию современной ему эпохи в тех же границах: “Албания граничит с севера с описанной частью Сарматии, с запада – Иверией…, с юга – частью Великой Армении, идущей от границы с Иверией до Гирканского моря к устью реки Кира”(5). Кроме этих сообщений о границах Албании, они попутно обращались и к описанию разных вопросов истории страны и, в связи с этим вновь отмечая те же границы, придавали географическому охвату Албании четкую определенность. По разным поводам те же самые границы Албании отмечают также Плутарх и Аппиан, Дион Кассий и Асиний Квадрат, Стефан Византийский и др.

После греко-римских авторов о границах Албании сообщают армянские историки. Первым из них является Фавстос Бузанд, который повествуя о событиях IV в., южной границей Албании показывает реку Куру(6). Однако, более ясное представление о границах Албании дает “Ашхарацуйц”, согласно которому “Алуанк, т. е. Албания [находится] к востоку от Иверии, граничит с Сарматией, Кавказским хребтом и простирается до границы Армении по реке Куре”(7), или “расскажем о собственно стране Алуанк, которая расположена между великой рекой Курой и горой Кавказа”(8).

Вопросом географических границ Албании занимались также и исследователи, которые, несмотря на то, что сслылаются на сведения упомянутых источников, тем не менее, по сей день не пришли к общему заключению. При этом расхождения наблюдаются как в вопросе территориального охвата, так и времени сложения границ Албании. Особенно острые разногласия вызвал вопрос о его южной границе, которую источники, начиная со Страбона, т. е. с I в. до н. э., и до V в. неизменно считали проходившей по р. Куре. О Куре, как границе между Великой Арменией и Албанией, уже упоминалось в вышеприведенных сведениях Страбона и Плиния Старшего. Кроме того, Страбон выражает эту мысль и в других своих сообщениях. Например, говоря об области Сакасена (гавар Шакашен в провинции Великой Армении Утик), географ сообщает, что она граничит с Албанией, и границей между ними является река Кура: “За этой равниной, – пишет Страбон, имея в виду равнину Аракса, – идет Сакасена, тоже граничащая с Албанией и с рекой Курой”(9). Принимая реку Куру в качестве границы между этой армянской областью(10)и Албанией, Страбон, фактически, считает эту реку границей между Арменией и Албанией. Плиний Старший в свою очередь, перечисляя с севера на юг племена, обитавшие на западном берегу Каспийского моря, и отмечая, что албанцы, “расселившиеся по Кавказским горам, доходят, как сказано, до реки Кира, составляющей границу Армении и Иверии”(11), тем самым подтверждает вышеприведенную мысль о том, что южной границей Албании была река Кура.То, что последняя была границей между Арменией и Албанией, после Страбона и Плиния вполне определенно сообщает Клавдий Птолемей: “Кир, который течет по всей Иверии и Албании, отделяя от них Армению”(12), и продолжает: “Великая Армения ограничивается с севера частью Колхиды, Иверией и Албанией по вышеуказанной линии, проходящей через реку Кир”(13), и, наконец, говорит об армянских областях, заключающихся “между рр. Евфратом, Киром и Араксом”(14).

Эти сведения о реке Куре, как пограничной реке между Арменией и Албанией, обосновываются также сообщениями Плутарха, из которых следует, что албанцы при нападении на Помпея зимой 66-65 гг. до н. э. перешли реку Куру(15). Так дважды поступал и Помпей, т. е. переходил реку Куру, чтобы напасть на албанцев(16). Кстати, как раз эту часть реки Куры албанцы перекрыли частоколом, чтобы воспрепятствовать вторжению римлян в Албанию(17). Дион Кассий вспоминает обитавших к северу от Куры албанцев(18), а это означает, что река Кура являлась южной границей албанцев. Повествуя о первой стычке римлян с албанцами, Дион Кассий пишет, что Помпей разгромил албанцев как раз у переправы через реку Куру, куда они пришли для ее перекрытия, боясь вторжения римлян в Албанию. В этой связи Дион Кассий делает еще одно интересное сообщение, из которого следует, что собственно страна албанцев находилась за Курой. Так, рассказывая, что этим наступлением албанцы вызвали гнев Помпея, историк пишет, что римскому военачальнику “очень хотелось отомстить им вторжением в их собственную землю”, но он не смог вследствие наступающей зимы и остался зимовать в области “Анаитис”(19) и у реки Куры. А так как “Анаитис” (или “Аспис”), по конкретным сведениям того же историка, находилась в Армении(20), то значит и “собственная земля” албанцев находилась за ее пределами, т. е. за Курой. Наконец, и Стефан Византийский, ссылаясь на Асиния Квадрата, правобережье Куры рассматривает как место обитания оваринов и отенцев, заселявших значительную часть Армении(21).

Уже было сказано, что Фавстос Бузанд считал границей между Великой Арменией и Албанией реку Куру. По его свидетельству, она являлась северной границей Армении в течение всего IV в., и этот факт отражал существовавшую на протяжении предыдущих веков историческую действительность. Повествуя о вторжении в Армению северных кочевых племен во главе с так называемым мазкутским царем, прозванным Санесаном, Бузанд сообщает, что они, перейдя реку Куру, сразу оказались в Армении: “Перешел свою границу, – пишет Бузанд о Санесане, – большую реку Куру и наводнил армянскую страну”(22). В другом месте, уже говоря о периоде, последовавшем за армяно-персидскими войнами 60-70-х гг. того же века, историк повествует о том, что спарапет армянских войск Мушег Мамиконян сражался против союзника Сасанидского Ирана Албанией, отвоевал захваченные им гавары Армении и “…реку Куру сделал границей между своей страной и Албанией, как было раньше”(23). Также согласно “Ашхарацуйцу”, граница проходила между Великой Арменией и Албанией по реке Куре(24).

Таким образом, известия античных и армянских историков и географов, живших и творивших с I в. до н. э. до V в. н. э., приводят к бесспорному убеждению, что в течение всего этого времени южной границей Албании была река Кура. Этот факт принимают многие исследователи: А. Яновский, С. Юшков, С. Еремян, Ас. Мнацаканян, Б. Улубабян, А. П. Новосельцев, В. Томашек, А. Акопян и др.(25) К. В. Тревер находит, что Кура была границей между Арменией и Албанией еше раньше – со II в. до н. э.(26), К. Алиев – только со II в. н. э.(27) Согласно последнему, до этого южная граница Албании проходила по реке Аракс(28). Аракс для всех времен южной границей Албании считает Ф. Мамедова. Более того, безосновательно, лишь по своей прихоти, перенося “ретроспективно” сообщения источников на III в. до н. э., она находит, что Албания еще с указанного века, якобы, не только был заключен между Кавказским Главным хребтом и рекой Аракс, но и на севере имел сферу своего влияния вплоть до реки Сулак и далее (а в последней её книге Албания на юго-западе уже включает в себя районы Еревана и Вагаршапата)(29). Считая реку Куру границей между Великой Арменией и Албанией со II в. до н. э., К. В. Тревер связывает ее с “завоевательной” политикой Великой Армении. Согласно ее мнению, еще в начале II в. до н. э. армянский царь Арташес (189-160 гг.) в процессе своей деятельности, направленной на объединение страны, якобы отнял у Албании входившие в его состав области Утик, Арцах, Пайтаракан и гавар Шакашен, которые “будучи раздроблены… не могли воспрепятствовать захвату их земель”, и “с той поры пограничной рекой между Албанией и Арменией античные авторы называют Куру”(30). Затем она заявляет, что эта “аннексированная” территория до IV в. н. э. оставалась в составе Армении и лишь после этого века объединилась с Албанией(31). Для подтверждения своего мнения К. В. Тревер ссылается на известное сообщение Страбона о мнимом “завоевании” земель Арташесом у соседних стран(32). Однако ссылка на сообщение, в котором для такого заключения нет никакого основания, представляется антинаучной. Страбон, поименно перечисляя страны, подвергшиеся завоеваниям и “захваченные” области(33), вообще не касается ни Албании, ни областей, отмеченных К. В. Тревер. В период, указанный К. В. Тревер, т. е. в II в. до н. э., Албания еще не представлял собой сформировавшегося государственно-политического образования, и, естественно, Арташес не мог отвоевать определенные области от не существующей географической территории. Игнорирование этого обстоятельства антиисторично и ошибочно, поэтому без труда опровергается данными источников и, в первую очередь, сказанием о Ерванде и Арташесе, пересказываемым Мовсесом Хоренаци: “В области Утик Еруанда застает весть о том, что персидский царь собрал большую рать под начальством Смбата, чтобы напав на тебя, возвести молодого Арташеса на положенное ему царство”(34). Одно уже то обстоятельство, что, согласно сказанию, представители разных армянских царских родов свой династический спор решают в Утике, показывает, что эта область, а тем более расположенная южнее нее область Арцах, издревле являлись органическими частями Армении и задолго до Арташеса составляли неотъемлемые части Ервандидской Армении.

“Открытие” К. Алиева о Куре, как границе между Арменией и Албанией только во II в. н. э., основано на фальсификации и самовольных толкованиях сообщений историков. Например, сообщение Страбона, согласно которому “река Аракс течет до границ Албании”(35), из которого следует только то, что Аракс не является границей Албании, а всего лишь течет до его границы, К. Алиев, переделывая, пишет: “Аракс течет в пределы Албании”(36), пытаясь создать такое впечатление, что Страбон считает Аракс рекой, протекающей по территории Албании. Тем не менее, под давлением сообщений источников он вынужден признать, что река Кура являлась границей между Арменией и Албанией, и пытается во что бы то ни стало доказать, что она могла быть южной границей Албании лишь во II в. н. э. По его мнению, рассмотрение Куры как южной границы Албании до II в. н. э. – результат неверных переводов соответствующих сообщений античных авторов, и с воодушевлением первооткрывателя приступает к выявлению и “исправлению” наличествующих в них “ошибок”. Он пишет, что в переводе В. В. Латышева сообщение Плиния (“всю равнину, начиная от реки Куры, заселяет племя албанцев”) оторвано от контекста и создает иллюзию, будто албанцы проживали, начиная от Куры, а на самом деле, согласно К. Алиеву, из контекста следует, что “албанские и иберские племена обитали “вплоть до всей равнины Кюр”(37), т. е. албанцы обитали и на правобережье, и на левобережье Куры. Основываясь на этих своих “корректурах”, он объявляет: “Данные Страбона, Плиния и Птолемея свидетельствуют о том, что территория Кавказской Албании разделилась на две части, на области, расположенные к северу от Куры, и на области, находящиеся южнее Куры и входившие до этого в состав Албании”(38). Однако алиевские переводы совершенно своевольны, а заключения предвзяты, поскольку противоречат сущности сообщений названных авторов, которые сохранились как в русском переводе В. В. Латышева, так и в английском, приведенном паралельно с греческим оригиналом(39). Так что выискивая ошибки там, где их нет, К. Алиев фальсифицирует исторические факты. Высказывая свое несогласие с теми исследователями, которые южной границей Албании ранее II в. считают реку Куру, он самодовольно объявляет, что река Кура была границей между двумя странами “только во II в.”(40).

К сообщениям источников таким же образом подошла и Ф. Мамедова. Как и предыдущий автор, она оставила в стороне, заранее объявив противоречивыми и исторически неверными, многочисленные сообщения античных и армянских историков о том, что река Аракс являлась одной из рек Армении(41), следовательно, согласно ей, не могла быть южной границей Албании. По Ф. Мамедовой таковыми являются те сообщения Страбона, в которых Шакашен и Араксена упоминаются как армянские гавары. Она находит преувеличенным и тенденциозным свидетельство Фавстоса Бузанда о Куре, как границе между Албанией и Великой Арменией, да и вообще об Албании и албанцах. Она считает необоснованными сообщения Бузанда и Ширакаци об Утике, Арцахе, Шакашене, Гардманадзоре и Пайтаракане как исконно армянских областях(42), поскольку приводимые ими сведения создают твердую основу для вывода о том, что река Кура являлась границей между Албанией и Великой Арменией, а это совершенно не в интересах Ф. Мамедовой.

Ф. Мамедовой представляются ошибочными сведения Страбона, Плутарха, Плиния Старшего, Аппиана и Диона Кассия о Куре как о границе между Арменией и Албанией. Она считает, что река Кура рассматривалась границей Армении и Албании лишь вследствие некритичного подхода исследователей к свидетельствам указанных авторов, без попытки выявления их достоверности, появления “армянской традиции”(43) по этим вопросам и в особенности из-за полного игнорирования сообщений Каланкатуаци(44). Она прямо требует не верить античным авторам, поскольку, по ее мнению, “их информация носила случайный и противоречивый характер и вполне могла быть неточной”(45). Это своевольное требование она объясняет тем, что в основе сообщений этих авторов лежат сведения плохо знавших географию Южного Кавказа Эратосфена, Патрокла и участников Кавказского похода Помпея, особенно последних, “чьей целью было преследование понтийского царя Митридата, а вовсе не изучение Албании”(46). Однако обвинения Ф. Мамедовой в адрес античных авторов совершенно надуманы и беспочвенны. В основе описания Албании и особенно сообщений Страбона лежат не сведения Эратосфена, Патрокла или случайных спутников походов Помпея, а данные компетентных людей: это в основном военные дневники и отчеты участника и очевидца походов Помпея военного, политического и государственного деятеля Феофана Митиленского(47), которые были государственно-официальными докладными записками, достоверными документами. Как таковые, они содержали в необходимом количестве достоверные сведения не только по вопросу границ Албании, но и о его социальной, экономической и политической жизни, поскольку римских завоевателей именно в этом аспекте интересовали подлежащие завоеванию страны. Увлекаясь поисками противоречий в сообщениях Страбона (и других авторов), Ф. Мамедова представляет критическое отношение Страбона к своим источникам, в частности, к Посидонию(48), как факт, подчеркивающий противоречивость его сообщений(49). Но это ненаучный подход. Такое критическое отношение Страбона к своим источникам привело бы добросовестного исследователя к правильному заключению о научном, аналитическом подходе Страбона к используемым им сведениям. Страбон, вследствие тщательного отбора, широко использовал сведения Феофана Митиленского(50), которые никак нельзя считать “случайной информацией”. Значит, не может быть сомнения, что в основе сообщений Страбона лежали данные надежных и достоверных источников, на которых базировалось описание Албании I в. до н. э. – I в. н. э. в политическом, социально-экономическом и географическом отношениях. Согласно же этим сообщениям, южная граница Албании в указанный период проходила по реке Куре.

Отрицая подлинность сообщений античных и армянских авторов о Куре, как границе между Арменией и Албанией, Ф. Мамедова ссылается на Мовсеса Каланкатуаци и Мовсеса Хоренаци, хорошо знавших регион и якобы проводивших границу Албании на юге по реке Аракс. С этой целью она ссылается на те их сообщения, в которых говорится о назначении царем Вагаршаком легендарного Арана наместником в северо-восточных областях и о передаче ему территории “от реки Ерасха до крепости, называемой Хнаракерт”(51). Ни у одного серьезного исследователя не возникло, да и сейчас не возникает сомнения, что это сообщение Хоренаци и его последователя Каланкатуаци(52) относится к произошедшим в Армении преобразованиям, приведшим к соданию нового армянского наместничества на северо-востоке страны. Уже то обстоятельство, что основателем нахарарств являлся армянский царь, к тому же “вдоль границ армянской речи”(53), не оставляет места даже для предположения, что Аран мог унаследовать неармянские территории. Но Ф. Мамедова (как и некоторые другие) видит в этом сообщении не только свидетельство об Араксе, как о южной границе Албании, но и объявляет Арана первым правителем Албании и предком албанцев(54). Но власть этого “предка” распространялась отнюдь не на ту территорию, искусственное расширение которой считает своей миссией Ф. Мамедова. Проходя на юге по реке Аракс, на западе – у крепости Хнаракерт, территория “предка албанских племен” на севере, как отмечает Хоренаци, ограничивалась рекой Курой(55). Значит, территория Арана на севере ограничивалась течением Куры, и его власть не распространялась по ту сторону реки, где располагалась совершенно для него чужая страна – “Собственно страна Албания”. Таким образом, на юге до реки Аракс доходила не территория собственно Албании, а владения Арана, которые были отделены от нее рекой Курой, что делает беспочвенным их отождествление. По той же логике Аран не мог быть прародителем албанских племен, обитавших к северу от Куры. Это владение Арана, которое армянские историки называют “Албанией”, включало территорию, которая на севере была ограничена рекой Курой, на юго-востоке – рекой Аракс, юго-западе – Арцахскими горами, северо-западе – крепостью Хнаракерт, составляя треугольник, который включал армянские окраинные области Утик и Арцах. Доказательством того, что действительно владением Арана являлся этот край, служит то обстоятельство, что те же самые историки считают произошедшими от него лишь племена живших в этом треугольнике утийцев, гардманцев, цавдейцев и гаргарейцев. Как видим, “Албания” армянских историков по своим географическим границам отнюдь не соответствует “Албании” греко-римских источников. Так что сообщения Хоренаци и Каланкатуаци о границах владений Арана не могут служить основой для доведения границы собственно Албании до Аракса, а полностью служат неопровержимым доказательством того, что его южной границей была река Кура. Отметим, однако, что в определенный исторический период политическая граница Албании доходила до Аракса. Это произошло при следующих политических обстоятельствах. Как повествует Бузанд, воспользовавшись тяжелым положением Армении, создавшимся после армяно-персидских войн 50-60-х гг. IV в., Албания, который выступал как союзник Сасанидского Ирана, напал на Армению и захватил гавары Ути-Арандзак, Шакашен и Гардман области Утик. Согласно тому же сообщению Бузанда, Албания захватил также гавар Кохт, что в северном Арцахе. Повествуя об этом и перечисляя гавары, захваченные Албанией, Бузанд в их числе отмечает также “и сопредельные им гавары”(56), давая основание для предположения о том, что Албания завоевал также и другие гавары северо-восточных краев Армении. Так в 60-х годах IV в. впервые в истории южная граница Албании оказалась за рекой Курой. Однако такое положение сохранялось недолго, и уже в 70-х годах того же века, с окончанием армяно-персидской войны, Мушег Мамиконян смог отвоевать отторгнутые от Армении гавары, восстановить прежнее положение и вновь сделать Куру границей между этими двумя странами: “Пошел войною [Мушег Мамиконян – Г. С.] на страну албанов и жестоко разгромил их. Отнял у них много гаваров, которые ими были захвачены, – Утик, Шакашен и Гардманадзор, Колт и сопредельные им гавары. Реку Куру сделал границей между своей страной и Албанией, как было раньше”(57).

Таким образом, как бы ни старались некоторые исследователи искажать исторические факты, фальсифицируя и истолковывая их в выгодном для них свете и представляя желаемое за действительное, тем не менее анализ сообщений историков приводит к убеждению, что река Кура была границей Албании и что эту свою роль границы она (кроме указанного короткого времени) сохранила на протяжении всей истории существования государственности Албании, т. е. с I в. до н. э. и до середины V в. н. э.

В ходе изучения средневековых арабо-мусульманских источников по истории удельных владений, образовавшихся после сасанидской аннексии Кавказской Албании, были получены результаты, которые я счел целесообразным выделить отдельно в специальную статью. Частично этот материал увидел свет в монографии «Эпоха классического ислама на Кавказе. Абу Бакр ад-Дарбанди и его суфийская энциклопедия Райхан ал-хака’ик (XI-XII вв.)» (М., 2003). Специальное исследование темы, однако, позволяет сфокусировать внимание на самых различных проблемах, детализация которых в рамках работы по истории ислама была бы не совсем уместна; речь идет не столько о возможной связи сасанидских по происхождению титулов правителей Кавказа с названиями марзпанств, сколько о тотемистических и иных религиозных традициях Среднего Востока, восходящих своими корнями в глубокую древность.

Чрезвычайно разнородный конгломерат обществ на Кавказе, представленный Арменией, Иверией, Кавказской Албанией, «гуннскими пределами» за вратами Чора и удельными владениями в горной части Северного Кавказа, объективно играла роль буферной зоны, защищавшей Иран от набегов кочевников с севера. Поэтому приморские районы Восточного Кавказа, а также горные районы Закавказья оказываются в сфере влияния Сасанидского Ирана уже в III в. Известная сасанидская (среднеперсидская) надпись из Пайкули сообщает в списке нахвбедов (ср.: арм. нахапет «первейший») о том, что в 293 г. в числе тех, кто прибыл на коронацию шаханшаха Нарсе, был и «государь», «князь» или «князек» (xwaday) Лака. П.О.Шёрвэ, издавший текст, связывает обозначение лак с албанами(1). М.С.Гаджиев предположительно сопоставляет Лак в надписи Нарсе с более поздним Лакзом (т.е. Лак с иранским суффиксом происхождения –з(2)) – этнополитической областью легов греко-латинских источников и леков/лаков раннесредневековых авторов.

Появление сасанидских титулов закавказских правителей Ибн Хурдадбих относит ко времени Ардашира, а титулов «царей гор» (мулук ал-джабал), т.е. удельных владетелей на Северном Кавкзае – с деятельностью Хосрова I Ануширвана. После арабских завоеваний эти титулы не только сохранились, но и дали названия многим мусульманским княжествам в пограничной области Халифата, происхождение которых зачастую не всегда осознавалось.

Определение «пограничья» (ﺮﻐﺜﻠﺍ ас-сагр; мн.ч.ﺮﻮﻐﺜﻠﺍ ас-сугур) в большинстве арабских и персидских источников включает в себя все кавказские владения Халифата, объединяемые под названием Арминийа, в том числе Арран, Ширван и Джурзан. Такая каннотация термина также восходит к сасанидской традиции. Среди присоединенных к Ирану областей, где правили шахи, не принадлежавшие к роду Сасанидов, «письмо Тансара» упоминает «пограничные области», страну аланов, «области Запада» и Хорезм; причем в источнике специально подчеркивается, что «шахами никого звать не должно», кроме представителей рода Сасанидов и правителей указанных областей(3). Пограничные области в контексте сообщений ряда других источников соответствуют Дарбанду и владениям шахов, правивших в горах Кавказа: ширваншаха, джуржаншаха, филаншаха, табарсараншаха и др. В анонимной персидской географии X в. Худуд ал-‘алам под термином сагр подразумеваются пограничные посты, в том числе укрепленные города, в которых размещались военные гарнизоны(4). В суфийском сочинении рубежа XI/XII Райхан ал-хака’ик Абу Бакра ад-Дарбанди «пограничьем ал-Баба» (ﺐﺎﺑﻠﺍﺮﻐﺜ сагр ал-Баб) именуются лишь укрепления Дарпуша(5); соответственно, обозначение «жители пограничья» (ﺮﻮﻐﺜﻠﺍ ﻞﻫﺍ ахл ас-сугур) относится только к обитателям этих укреплений.

Дарпуш (от среднеперс. dar-pušt «крепость», «твердыня») – название мощного пограничного военно-оборонительного комплекса Сасанидов, включавшего в себя мощную 45-километровую укрепленную стену (перс. Гав-бара «Крутая, обрывистая стена»; тюрк.-перс. Даг-бара «Горная стена»), разветвленную сеть крепостей и укреплений, а также системы раннего оповещения и предупреждения. Центральным звеном этого комплекса был Дарбанд (от перс. ﺪﻧﺒﺮﺪ дарбанд «Закрытые ворота»(6); араб. ﺏﺍﻮﺒﻻﺍ ﺐﺎﺑ Баб ал-абваб «Главные врата», букв.; «Врата ворот»). Арабы сохранили название комплекса, которое дали ему Сасаниды, хотя и на свой лад – ﺵﻭﺑﺭﺩ Дарбуш(7). В Румянцевском списке Дарбанд-нама это название зафиксировано в форме ﺵﻭﭘﺭﺩ Дарпуш(8). Дарбанд и Дарпуш представляли собой единую систему обороны, причем такое положение вещей сохранялось вплоть до монгольского нашествия; созданный на персидском языке в 20-х гг. XIII в. ‘Аджа’иб ад-дунйа сообщает, что «когда правитель Дарбанда собирает войско (лашкар), вся знать и ремесленники города и [пограничной] области (ас-сагр) надевают оружие и седлают [коней]»(9).

В других источниках термин Дарпуш заменен на ﺪﺴ садд, которое обычно переводится как «стена», хотя прямое лексическое значение слова – «заграждение», «преграда», «барьер». Хамза ал-Исфахани поясняет, что Хосров I Ануширван (531 – 579 гг.) построил заграждение (садд) Дарбанда, и «тянется это заграждение от моря до гор на расстояние двадцати фарсахов»(10). В рукописи Рисале-йе Бабийе, составленной в 989/1581 г. на староосманском языке с персидскими и арабскими включениями, оборонительный комплекс Дарбанда вместе с Горной стеной называется «Великим заграждением» (ас-садд ал-а‘зам)(11).

Далее Хамза ал-Исфахани сообщает, что в каждый горный район был назначен предводитель (ка’ид; по другим источникам – сар, сар-ханг/сар-хайл и сар-лашкар), командовавший частью войска, т.е. гарнизоном из числа «служилых людей». В Санкт-Петербургском списке Дарбанд-нама, переписанном в 1225/1810 г., утверждается, что Кавад укрепил стены в районе Дарбанда и «ушел в вилайаты Азербайджан и Ирак, оставив у каждых ворот бывалых и опытных воинов»(12). Эти предводители, продолжает ал-Исфахани, содержатся за счет средств, которые они собирают с жителей подвластных им поселений; дети предводителей наследуют место и статус своих отцов. Данное сообщение местами дословно перекликается со сведениями ал-Мас‘уди, приводимыми им в Мурудж аз-захаб, о назначенцах сасанидских правилей, которым вменялась в обязанность охрана пограничных рубежей. Арабские источники называли сасанидских военных колонистов сийасиджун, саджун, сийабиджа, которые Й.Маркварт и вслед за ним В.Ф.Минорский(13) восстанавливают в форме ас-сибасиджа (мн.ч. от среднеперсидского спасиг), что означает «служилые люди», «сторожа»(14).

Названия большинства средневековых «княжеств» Северо-Восточного Кавказа восходят к Сасанидам, которые не могли не обойтись без поддержки местных владетелей, создавая мощную военно-оборонительную систему в регионе. Эту поддержку им обеспечила легитимация местных правителей («и назначил Ануширван владетеля Бахха царем над ней»), а также размещение в центрах этнокультурных образований военных гарнизонов. Как раз это и имел в виду Йакут ал-Хамави, когда отмечал, что в оборонительной системе Баб ал-абваба специальные «центры» (ал-маракиз) защищали одну из местных народностей (Лакз, Табарсаран, Лайзан и др.)(15).

Форму легитимации прав местных владетелей на власть описал Хамза ал-Исфахани: Хосров I Ануширван «одарил каждого из предводителей (куввад, ед. ч. ка’ид) в день назначения его на охрану определенной ему пограничной области (сагр) кафтаном (каба’), разрисованным различного рода рисунками. Предводитель носит титул по названию того рисунка, что на кафтане. Так появились имена ﻩﺎﺷﻧاﺭﻴﻌﺒ ба‘ираншах(16), ﻩﺎﺷ ﻦاﻮﺭﺷ ширваншах, ﻩﺎﺷﻧﻼﻴﻓ филаншах, ﻩﺎﺷﻧﻻﺍ аланшах»(17). Несмотря на то, что мусульманские правители, в том числе и халифы, заимствовали традицию дарить кафтаны прежде всего от Сасанидов, к информации ал-Исфахани историки долгое время относились как к красивой легенде.

Исследование М.С.Гаджиева бронзовой статуэтки воина в кафтане сасанидского типа заставило более серьезно относиться к сообщению Хамзы ал-Исфахани, который явно пользовался сасанидским источником(18). В погребальном комплексе близ селения Гигатль археологи(19) обнаружили бронзовую статуэтку воина в остроконечном шлеме (или шапке), халате, перетянутом на талии поясом, и штанах, заправленных в характерные сапожки. М.С.Гаджиев считает, что «нераспашное платье туникообразного покроя с широкими, глубокими вырезами на подоле спереди и сзади и с узкими разрезами по бокам подола» на воине – не что иное, как сасанидский халат (каба), который обнаруживает сходство с кафтанами, представленными в настенной живописи Средней Азии, а также на блюдах с изображениями царя Пероза, шаха Хосрова II и сасанидских вельможных особ(20). Уникальная настенная роспись из Афрасиаба, датируемая третьей четвертью VII в., сохранила фрагменты кафтанов вельможных особ с изображениями различных животных. Основу сложной композиции на западной стене помещения посольства Чаганиана в Самарканде как раз и составляет сцена передачи послами кафтана в дар правителю Согда, причем на этом кафтане изображение крылатого льва повторяется в качестве основного элемента композиции рисунка на ткани(21).

Проблема установления достоверности сообщения ал-Исфахани сделала необходимой проверку всех титулов правителей Кавказа, образованной по такому же принципу, на основе надежно установленной лексики среднеперсидского языка; оказалось, что почти все они действительно объясняются из названий животных! Так или иначе, последовательность в соблюдении принципа, заложенного в основу образования местной средневековой титулатуры, позволяет устранить разнобой в написании некоторых титулов и названий «княжеств», и предложить более правдоподобные варианты их чтения, в некоторых случаях несомненные.

1. Джурджаншах

Сасанидское военное присутствие на Кавказе вряд ли можно считать признаком окончательно утвердившегося в горах иранского владычества. Ситуация в регионе в период распространения сасанидского влияния была гораздо сложнее, хотя определенную форму зависимости – в большей или меньшей степени – обозначает титулатура местных правителей(22). Правитель Картли и основатель Тифлиса Вахтанг Горгасал (ум. в 502 г.) воевал с иранцами, балансируя между Ираном и Византией, а затем погиб в сражении, в котором, согласно Картлис цховреба, ему даже удалось убить сына шаха(23). Официальная грузинская историография утверждает, что шлем Вахтанга украшало изображение волчьей головы, отсюда происходит и его прозвище – Горгасал(24). Отголоски о деяниях этого выдающегося грузинского царя отражены и в Шах-нама Фирдауси, известном литературном источнике, в котором фигурирует некий царь Гургсар, показывавший дорогу иранскому владыке.

И.А.Орбели писал о том, что имя Горгасала – Вахтанг – является албанско-грузинской формой парфянского Варахрана, среднеперсидского Вахрана и новоперсидского Бахрама(25). Проводя параллели между именем Бахрам Гура и Вахтанга Горсасала, он задавался вопросом: «Только ли отражением безудержной стремительности Бахрама является это прозвище (имеется в виду прозвище Вахтанга Горсарала – Гургсар – А.А.), напоминающем или о быстром в беге волке (гург – А.А.), или о безудержно стремительном онагре (гур – А.А.) – всегда манившей восточного охотника дичи, и случайно ли прозвание обоих героев вводит нас в круг зверей, в одном случае – именем целого дикого животного, в другом – в виде характерной для позднейшего тотемизма pars pro toto – лишь головы зверя(26)? В позднейшем искажении прозвище Вахтанга Горгасала приняло, в процессе «народного осмысления», форму Горгаслан, будучи принято за соединение персидского гург «волк» с турецкого аслан «лев»(27).

В исторической науке утвердилась точка зрения, согласно которой Джурзан (ал-Джурзан) – это арабизированная форма сирийского названия Гурзан, обозначающего территорию Картли(28). Худуд ал-а‘лам фиксирует названия Гурз и Гурзийан, когда именует Черное море грузинским(29). Утверждение о сирийском происхождении топонима Гурзан во многом априорно. Сасанидское влияние на Грузию, восходящее к середине III в., было политическим, в то время как сирийцы выступали на этой территории главным образом в качестве проповедников христианства, причем не столь успешно, как в Армении и Албании, из-за возникших впоследствии противоречий между монофизитами и несторианами. Как известно, топонимы редко имеют конфессиональную природу: обычно они возникают в результате этнополитического взаимодействия.

Намек на изображение волчьей головы на шлеме Горгасала указывает на возможный сасанидский титул грузинских правителей: гурганшах, или, в переводе с персидского, «волчий шах». Тем более, что древнеармянское название Грузии – Verkan, или Vir-q – восходит, как любезно подсказал В.А.Лившиц, к парфянскому слову virk, что значит «волк». Следовательно, иранцы должны были называть эту страну Гурган (от среднеперс. gurg «волк» [в пехлевийской графике – gwlg]), однако под этим именем уже фигурирует персидский Гурган, «страна волков» (араб. ал-Джурджан).

В надписи на Ка‘ба-и Зардушт древнее название Грузии зафиксировано на трех различных языках. В чтении Ф.Хайсе греческий топоним ’Iβηρία (Иберия) соответствует в парфянском тексте форме Wyršn (Виршан), а в среднеперсидском – Вирузан, или Вирзан(30). М.Бак до этого предлагал чтение среднеперсидской формы как Wrwč’n (Виручан), а парфянской – как Wyrš’n, где –ан является топонимообразующим аффиксом(31). Д.Н.Маккензи указывает на правило фонетического перехода среднеперсидского вирз/варз (с транслитерацией wlz) в новоперидский гурз(32); вместе с аффиксом -ан это слово как раз и образует Гурзан(33).

Ал-Балазури дополняет приводимый им на основе пехлевийских источников список назначений Ануширвана информацией о джурджаншахе, который назван в его сочинении правителем Лакза(34). Однако другие арабские источники указывают на то, что правитель Лакза носил титул хирсаншах (см. ниже). Поэтому здесь мы имеем дело либо с искажением ad libita librarii(35) титула хирсаншах, либо титул джурджаншах фиксирует факт владычества Картли в закавказских владениях лакзов в определенный исторический период. Первое предположение неубедительно, поскольку тот же ал-Балазури описывает крепость Хирс и события, связанные с ее завоеванием арабами. Второе предположение подтвержается историческими фактами. Цахурский участок Закатальского округа, который был известен средневековым грузинским авторам под названием Цукети, сами цахуры называли Гурги-магал. По данным Картлис Цховреба, при грузинском царе Арчиле (середина VIII в.) Цукети зависела от Грузии; вместе с Элисени и Шакихи (Шакки) она входила в состав Гишского епископата Грузинской церкви(36).

Середина VIII в. – один из переломных моментов в истории политических образований на Кавказе. Именно в этот период арабская экспансия на Северо-Восточном Кавказе доходит до своего апогея. В результате войны с арабами Лакз, как и другие горские княжества, был в значительной степени ослаблен. Он уступил мусульманам не только крепость Хирс и сеть крепостей в долине реки Самур, но и свое влияние в Закавказье. Под полный контроль арабов перешли районы Лакза, прилегавшие к Каспию. Вероятно, грузинские цари воспользовались сложившейся ситуацией и на какой-то период, по крайней мере, до времени написания Футух ал-Балазури (IX в.), расширили сферу своего влияния на юго-востоке.

Ал-Мас‘уди, писавший в первой половине Х в., прямо называет джурджин титулом правителя страны Джурзан, из которой течет река Курр (Кура), т.е. Грузии(37). Титул джурджин обнаруживает гораздо большее сходство с джурджаншах, нежели с хирсаншах, поэтому вероятность того, что речь идет од одном и том же титуле, ничтожно мала. В среднеперсидском языке суффикс принадлежности имеет форму –ен, который в новоперсидском переходит в -ин, а в арабском -ин или –ан (в зависимости от того, из какого языка это слово пришло в арабский). Соответственно, со среднеперсидского гурген/гурган переводится как прилагательное «волчий» (т.е. гургиншах означает «волчий шах»). Де Клавихо последовательно приводит три названия Грузии: Хургания, Гаргания, Гургания, причем персидский Гурган он называет Гирканией(38).

Почитание волка в Западной Грузии, а также предания о том, что грузинские цари любили охотиться с волками, которых специально растили для этих целей, возможно, говорят о том, что волк был тотемным животным у предков современных грузин. В связи с этим приобретают новое звучание сообщения о культе Луны в этой части Кавказа, а также о многочисленных храмах богини Селены; утверждается, что один из главных храмов которой находился вблизи Иберии(39). Изображение волка до сих пор остается символом вайнахов (дзурдзуков), на которых распространялось влияние Грузии.

Народная этимология вложила новый смысл в старое название, связав его с именем святого Георгия. Как писал И.А.Орбели, «и солнечный Митра, и Веретрагна, и лунный Мэн слились в образе того христианского божества, которое носит имя Георгия Победоносца»(40). Сами грузины называют свою страну Сакартвело (букв.: «то, что вокруг Картли»), а самих себя – картвели (мн.ч. картвелни). Абхазы, исторически взаимодействовавшие с грузинами, называют их акыртуа, соседи на юге (азербайджанцы, лезгины и др.) – гюрджи/гурджи, а их соседи на юго-востоке (андийцы, аварцы и др.) – гурги(41). Все эти названия явно относятся к Картли и Гурии, двум важнейшим этнополитическим областям Восточной и Западной Грузии, вокруг которых консолидировались другие грузинские области.

2. Ширваншах

В.Ф.Минорский, посвятивший проблеме происхождения топонима Ширван несколько страниц своего исследования, утверждал, что его следует причислить к числу имен, указывающих на связь ряда восточнокавказских мест со старыми поселениями выходцев с южного побережья Каспия (Гиляна, Дейлема)»(42). При этом он признавал, что это название появляется во времена Сасанидов. По Ибн Хурдадбиху, титул ширваншахов восходит не к Хосрову I Ануширвану, а к основоположнику сасанидской династии Ардаширу, так же как и другие титулы правителей Закавказья вплоть до Джурзана включительно(43). Современные исследования среднеперсидской эпиграфики доказывают, что такое утверждение не лишено оснований. Надпись-трилингва (на среднеперсидском, парфянском и греческом языках) на «Ка‘ба Заратуштры» (Ка‘ба-и Зардушт), относящаяся к середине III в., сообщает от имени Шапура, сына Ардашира: «Я обладаю землями Персии, Парфии, Хузистана, Нишана, Асуристана (Вавилона), Нотширагана, Арбаистана, Азарбайджана, Армении, Вирузана (Иберии – А.А.), Сигана, Албании, Баласагана вплоть до Кавказа и до Аланских ворот»(44).

Хамза ал-Исфахани прямо связывает происхождение топонима Ширван от титула ﻩﺎﺷ ﻦاﻮﺭﺷ ширваншах, означающего «львиный шах», или «шах львов»(45). Образование названия марзпанства от титула его правителя было бы сомнительно, если бы не другие примеры, подтверждающие информацию ал-Исфахани (Лайсан, Филан/Каплан, Вардан, Хирсан и др.). Х.С.Нюберг считал šēr пехлевийским словом, обозначающим льва(46). По Д.Н.Маккензи, фонетический šagr («лев») в среднеперсидском языке в написании выглядел как šgl (в манихейском – šgr), который в новоперсидском языке по внешнему сходству графем перешел в форму šēr(47). М.Фазл-и ‘Али предлагает два значения слова ﺭﻴﺷ [šēr]: «лев» и «тигр»(48). У Хамзы ал-Исфахани и других авторов долгая йа’ из середины слова выпадает, возможно, по вине переписчиков, что позволяет читать этот топоним как Шарван и Ширван (ﻦاﻮﺭﺷ). Форма Шарван зафиксирована и в грузинском источнике Картлис цховреба(49). Ибн Хурдадбих приводит иную, грамматически более точную форму титула местного правителя, образованного без серединного вав: ﻩﺎﺷﻨاﺭﻴﺷ шираншах(50).

3. Лайсаншах

Среди топонимов, связанных с титулом лайзаншах, зафиксированы Лайзан, Лайсан и Ла’изан. Одни источники называют Лайзан непосредственным соседом Лакза, другие отождествляют его с самим Лакзом. Возможно, в этих сведениях нет противоречий, поскольку территория Лакза все время менялась. Однако уже к X в. большинство источников однозначно разделяют оба эти «царства». Худуд ал-‘алам дает основания полагать, что Лайзан находился на южных склонах кавказского хребта, граничил с Лакзом и Ширваном, но далеко от побережья Каспия(51). Ал-Мас‘уди пишет так: «К царству Ширван около горы Кабх примыкает другое царство, которое называется Лайзан, а его царя зовут лайзаншах. В наши дни это царство занял царь Ширвана, что он также сделал и с другим царством, называемым Муканийа»(52). Возможно, речь идет об области Шекки (араб. Шакин, или Шакки), тем более, что ал-Мас‘уди о ней умалчивает. Первоначально Йазидиды правили именно в Лайзане, или Ла’изане, затем они присоединили его к Ширвану и пересели на трон ширваншахов.

В тексте ал-Истахри говорится о Лиране – стране, «внутри которой имеются родники, падающие каскадами»(53). Если взять за основу сведения Йакута ал-Хамави(54), то Лиран (в тексте: ал-Лиран) находится между Лакзом и Ширваном, но не на побережье Каспийского моря, а далее, к западу от Маската, ближе к району Закаталы-Белоканы. Текст рукописей позволяет прочесть это название и как Лайзан. Месторасположение Лирана совпадает с территорией Лайсана. Совпадают также графические основы обоих названий, так что скорее всего под обоими названиями скрывается одно и то же княжество. Более поздние источники, в частности, Мас‘уд б.Намдар, позволяют предположить, что Ширван захватил лишь восточную часть Лайзана, западная ее часть вместе с городом Балах отошла к Лакзу (см. ниже). Попытка интерполяции сообщения Хамзы ал-Исфахани на титул местного правителя оказалась возможной только при условии, если принять за основу весьма схожее по написанию слово ثﻴﻟ лайс, означающее “лев”. В таком случае название этого старого княжества восстанавливается как Лайсан, а титул его правителя – как ﻩﺎﺷﻨﺎﺛﻴﻟ лайсаншах («львиный шах»).

4. Варданшах

Титул варданшах связан с княжеством Вардан (Вартан), относящимся, согласно В.Ф.Минорскому, к территории лакзов и образованным во времена Хосрова I Ануширвана на территории Маската(55). Но у правителя Маската был свой титул (см. ниже). Во всяком случае, Вардан – это территория особого, отличного от маскутов племени, входившего в состав Кавказской Албании. Если верить Хамзе ал-Исфахани, на кафтане варданшаха (ﻩﺎﺷﻨﺍﺪﺭﻭ) должен быть изображен цветок (перс. ﺪﺭﻭ вард); Ибн Хурдадбих сообщает о том, что при Ардашире правитель Хинда получил титул райханшах(56), связанный с другим растением, а именно – базиликом. Словарь Д.Ягелло помимо цветка дает по меньшей мере еще два значения слова вард: рыжевато-саврасая лошадь и красно-бурый лев. Наскальная роспись Афрасиаба сохранила рисунок крылатого коня, изображенного на кафтане(57). Что касается последнего значения, то обилие львов в символике Ширвана и владений, вошедших в его состав, необъяснимо и загадочно. Ошибочным вариантом чтения указанного титула следует считать заданшах.

В Закавказье гораздо более известен другой Вардан (Варсан, Вартан, Варданакерт), находившийся южнее ал-Барда‘а, на правом берегу реки Аракс, между Байлаканом (арм. Пайтараканом) и Барзандом. Вардан, ставший частью Ширвана, был расположен рядом с Маскатом и Хирсаном (см. о нем ниже). Цепочка «хирсаншах – Хирсан – крепость Хирс» позволяет восстановить исходное название крепости, которая являлась центром Вардана: «варданшах – Вардан – Вард». Населенный пункт с таким названием, расположенный на стратегически важном участке пути из ал-Барда‘а в Баб ал-абваб – это Варташен, в котором иранский аффикс –ан заменен на топоформант -ашен (ср.: Куткашен). Этот топоним зафиксирован и в «Истории Албании» Мовсеса Каганкатваци: епископ Исраэл, направляясь к гуннам, обитавшим в районе Варачана, пересек перевал у горы Варде-Груак и оказался в долине Чора(58).

5. Бабраншах

Название княжества Маскат (Маскут; Мазгут; совр. Мюшкюр; местная транслитерация: Муьшкуьр) восходит к массагетам-маскутам – иранскому племени, заселившему, по свидетельству Худуд ал-‘алам(59), земли между реками Самур и Белбела. Дарбанд-нама сообщает о княжестве С.к.т, который восстанавливается как Маскат, где правил, согласно арабским источникам, батуншах/табуншах(60). Из схожих по написанию слов к рукописным можно предложить наиболее вероятную конъектуру ﻩﺎﺷﻨﺍﺭﺑﺑ бабраншах (от среднеперс. babr [в транслитерации bpl, а арабской графике ﺭﺑﺑ – «тигр») – «тигровый шах». Ра’ в этом титуле можно легко принять за вав; конъектура алифа необходима по аналогиям, учитывающим окончание множественного числа -ан.

Ряд исследователей отмечает, что ал-Йа‘куби(61), Ибн Хурдадбих(62) и другие мусульманские авторы IX-X вв. используют название ал-бабр для обозначения местностей юго-западного побережья Каспия(63). В связи с этим Т.М.Калинина обратила внимание на то, что в тексте автора IX в. Абу-л-‘Аббаса ал-Фаргани вместо термина ﺭﺑﺑﻠﺍ ал-бабр, которым обозначается соседняя с аланами страна, переписчик ошибочно написал ﺭﺘﺘﻠﺍ ат-татар, что является анахронизмом. Поэтому исследователь предложила конъектуру ﺯﺘﻴﻠﺍ «ал-Йатиз», имея в виду более точную форму этнонима ат-Тир в сочинениях ал-Хваризми и Сухраба; в свою очередь, этот этноним сопоставляется с территорией, прилегающей к Таврике(64). С другой стороны, под термином ал-бабр в сочинениях ал-Йа‘куби, Ибн Хурдадбиха, Кудамы, а также в Худуд ал-‘алам в равной степени могут скрываться и собственно ﺭﺑﺑﻠﺍ ал-бабр (в качестве народа, подвластного бабраншаху; ср., например, с упоминаниями в Дарбанд-нама о «многочисленном народе Туман», которым правил туманшах), и ﺭﺑﺗﻠﺍ ат-табар – название области в юго-западном Прикаспии, которую Бурхана Каты считает одним из обозначений Табаристана (см. раздел Табарсаран). Тем более, что в обоих этих случаях географическая привязка термина, приведенная в текстах ал-Йа‘куби и Ибн Хурдадбиха, оказывается более корректной.

Появление массагетов на правобережье Самура относится к временам Кавказской Албании. Фавстос Бузанд сообщает, что в 30-х гг. IV в. царь маскутов Санесан собрал против армян сборное войско, в составе которого упоминаются, в частности, гунны, похи и таваспары(65). К этому времени массагеты уже потеряли свое этническое лицо. Во времена Хосрова I Ануширвана маскуты продолжали оставаться самостоятельной силой в регионе; это потом они растворились в преобладавшем лезгинском населении. Согласно Та’рих ал-Баб (§31), амиры Дарбанда и пограничных крепостей (ас-сугур) присоединили Маскат к своим владениям в 218/833 г. Глава ра’исов ал-Муфарридж, ставший правителем ал-Баба в конце XI в. (см. о нем ниже), называл жителей Маската лакзами (Та’рих ал-Баб, §40). В годы жизни ад-Дарбанди Маскат находился в центре борьбы между Ширваном, Лакзом и ал-Бабом, причем победу в этой борьбе одержал ал-Баб. Позднее южная часть Маската вошла в Ширван, а поместье ас-Самсуйа вместе с прилегающие к нему земли стали частью Лакза.

6. Хирсаншах

В источниках зафиксировано несколько форм написания топонима Лакз, в том числе ал-Лакз и Лакзан (персидская форма множественного числа от Лакз). Часть Лакза идентифицируется с «княжествами», которые до сих читались как Хурсан и Лайзан (Лираном). Согласно ал-Балазури, правителем Лакза был хурсаншах (в чтении де Гуе)(66). Принцип формирования титулатуры местных правителей, известный из сообщения Хамзы ал-Исфахани, позволяет однозначно идентифицировать титул правителя Лакза как ﻩﺎﺷﻨﺎﺴﺭﺧ хирсаншах, т.е. «медвежий шах». Следовательно, «княжество», входившее в состав Лакза, называлось Хирсан, а на «гербе» правителя Лакза красовался медведь (от среднеперс. xirs [hls]). Ал-Йа‘куби сообщает, что под натиском хазар арабы отступили в крепость ﺱﺭﺧ Хирс, причем этот топоним приведен с огласовками именно в такой форме(67). Егише (История, 157) знает эту крепость как Херсан.

7. Табарсараншах

Существует множество версий относительно происхождения племенного и географического названия Табасаран, в том числе и учитывающие его иранскую этимологию, однако все они малоубедительны, поскольку отталкиваются от этой формы как от исходной(68). А между тем во всех источниках, созданных до монгольского нашествия, зафиксирована лишь одна форма этого топонима, а именно – ﻥﺍﺭﺴﺭﺒﻂ Табарсаран.(69) Впервые это название упоминается в числе персидских титулов, которые Хосров I Ануширван дал местных владетелям, а также ворот, «которые являются входами в ущелья горы ал-Кабк», контролируемыми различными племенами (Баб филаншах, Баб табарсараншах и др.)(70). Подтверждая сведения ал-Балазури, ал-Йа‘куби и других своих предшественников, Йакут ал-Хамави приводит идентичный материал, но со ссылкой на «книги персов»(71). Табарсараном этот край называл и автор местной хроники Та’рих ал-Баб (начало XII в.), житель Дарбанда.

Безо всякого сомнения, Табасаран – искаженная форма названия Табарсаран, засвидетельствованного во всех арабо-персидских источниках, но никак не наоборот, как считалось до сих пор. Под влиянием языка исконного населения этой местности срединный звук -р вследствие редукции выпал, и Табарсаран превратился в Табасаран. Это произошло уже после падения Халифата под ударами монголов: крепости Дарпушта потеряли свое былое значение, а этнополитическая ситуация в районах, прилегающих к Дарбанду, изменилась в сторону увеличения доли коренного населения. Не случайно источники XIII-XIV вв. не упоминают о Табарсаране вообще, а с XV в. это название превращается в Табасаран. Ошибочным вариантом чтения исходной формы ﻥﺍﺭﺴﺭﺒﻂ Табарсаран является ﻥﻼﺴﺭﺒﻂ Табарсалан (лам и ра перед алифом в рукописном тексте очень похожи), поэтому я предлагаю восстановить его в тексте Тухфат ал-Гарнати как Табарсаран(72).

В переводе с персидского языка форма множественного числа ﻥﺍﺭﺴ саран (мн. от ﺭﺴ сар «голова», «вершина», предводитель»; в пехлевийской транслитерации sl) означает «предводители войска», «военачальники»(73). Еще одно значение сар – “избранник”; соответственно, в множественном числе это слово, возможно, отражает практику избрания местных военных предводителей, которая сохранялась вплоть до прихода арабов. Используя буквальное значение названия Табаристан («Страна табаров»), логично предположить, что речь идет о предводителях иранских переселенцев из этой области Ирана, ближайшей к Кавказу; местная историческая традиция, зафиксированная П.К.Усларом в Табасаране в XIX в., придерживается того же мнения (см. ниже). Персидский аноним X в. Худуд ал-‘алам называет Табаристаном обширные иранские области вплоть до Аррана, включая район Казвина, в котором сохранилась этнографическая группа, родственная кавказским татам, а также Гилян, жителей которого Хосров I Ануширван якобы заселил на Кумукской горе (кумук даг), там, где «верхняя часть Табарсарана прилегала к лезгинам»(74). Большая часть крепостей Дарпушта (Дарвак, Ирси, ал-Хумайдийа и др.), называемых рустаками Баб ал-абваба, так же как Горная стена, расположены как раз на территории Верхнего Табасарана.

Слово табар имеет много значений в разных языках, главное из которых – «топор» (др.-евр. רובט таббур, перс. и араб. ﺭﺒﻂ табар и др.). Исходя из этого значения, некоторые исследователи считали Табаристан «страной топоров и секир», а Табарсаран – страной «топороголовых»(75). Описывая подавление восстания «сынов Израиля» (ﻞﻴﺍﺮﺴﺍ ﻮﻧﺒ бану Исраил) вавилонским царем Навуходоносором (в тексте: Бухт Нарси) и падение Иерусалима, Ибн Мискавайх упоминает топоним Табарийа(76), вероятно, название озера в Сирии. У Фавстоса Бузанда топоним Табрийа фигурирует в рассказе о переселении Сасанидами евреев из Армении(77). Происхождение этих топонимов неизвестно, однако их связь с топорами более чем сомнительна.

Термин табур ﺭﻭﺒﺎﻂ и на персидском, и на арабском языках означает «отряд», «шеренга», «линия строя», обнаруживая тем самым прямую аналогию с термином ас-суфуф «ряды», «шеренги войска». В таком случае Тапуристан/Табуристан – название, указывающее на систему военной организации локальных обществ в Юго-Западном Прикаспии, а Табурсаран (букв.: «предводители отрядов», «избранники отрядов») – эквивалент арабского термина а‘йан ас-суфуф, который Та’рих ал-Баб использует в качестве обозначения военной элиты пограничных крепостей в Табарсаране, иными словами, сархангов, управлявших рустаками Баб ал-абваба (подробнее об этом термине см. ниже).

Особую важность для установления значения корня ТБР имеют диалекты, распространенные в самом Табаристане, которые в достаточной степени различались от других диалектов персидского языка. Согласно Захир ад-дину Мар‘аши, на «табаристанском языке» слово ﺭﺒﻂ табар имеет собственное значение, а именно – «гора»(78); соответственно, Табаристан – это «Горная страна», полная калька названия другой «Горной страны» – Дагестана. По этой причине Б.А.Дорн для термина табар предлагает только это значение – «гора»(79). Таким образом, буквальный перевод названия табарсаран в той форме, в которой оно засвидетельствовано в источниках – «предводители гор», «военачальники гор».

Примечательно, что источники подразумевают под Табарсараном «войско», причем утверждается, что Табарсаран – «лучшее войско Баб ал-абваба». В одном из списков Дарбанд-нама утверждается, что «прежде войско Дарбанда [набиралось] из Табарсарана»(80). Далее, источники связывают категорию ахл ас-сугур главным образом в Баб ал-абвабом. Исходя из значения сагр «пограничный пост», становится ясно, что речь идет об обитателях крепостей, возглавляемых военачальниками, т.е. сарами, и расположенных в округе Дарбанда, прежде всего на территории т.н. «Верхнего Табасарана».

Cтранное на первый взгляд значение известного топонима и этнонима приобретает особый смысл в свете данных Абу Хамида ал-Гарнати, который лично посетил Дарбанд и Табарсаран в первой половине XII в. В частности, он сообщал о том, что «Табарсаран» состоит из 24 рустаков, каждый из которых «управляется сар-хангом наподобие амира»(81). Число рустаков Табарсарана совпадает с численностью военных крепостей Дарпушта, большая часть которых легко идентифицируется: Мита’и – с Митаги, Камах и Дарвак (араб. Баб Вак) – с одноименными поселениеми, Мадина (или Мадина ал-‘араб) – с Арабляр, ал-Хумайдийа – с Гимейди, Малый Ухайл (Арджил) и Большой Ухайл (Арджил) – с Хели и Пенджи, Мукатир – с Мугарты, Махрака – с Марагой. Все эти населенные пункты расположены в так называемом Верхнем Табасаране, расположенном в районе Горной стены. Причем они населены или были населены не носителями кавказских языков, а татами, которые к настоящему времени частично тюркизированы. Кроме того, именно с этими крепости источники связывают деятельность «предводителей» – сар-хангов и сар-лашкаров.

Рукописные особенности арабской графики позволяют прочитать ﮓﻧﺨﺮﺴ сар-ханг в тексте сочинения ал-Гарнати и как ﻞﻴﺧﺭﺴ сар-хайл – засвидетельствованный в источниках термин, обозначающий военачальника, командира(82). В любом случае, сар-хайлы или сар-ханги, управлявшие рустаками Табарсарана, выступают в качестве синонима саров, «военачальников». В Дарбанд-нама термины сар и сар-ханг/сар-хайл заменены еще одним персидским синонимом – ﺭﮑﺸﻠﺭﺴ сар-лашкар(83). Источник дает редкую в таких случаях возможность проследить изменение реального содержания термина в процессе развития общественно-политической ситуации в регионе. В первый раз он использован в единственном числе, хотя это не исключает вероятности использования его в более ранний период во множественном числе. Халиф ар-Рашид, назначая Хафса б.‘Умара в 180/796 г. правителем (хаким) Дарбанда, поручает надзирать (назира) над ним сар-лашкара ‘Абд ал-Малика б. Аглаба(84). В.Ф.Минорский толкует этот термин как главнокомандующий, командир(85).

Термин сар (רשׂ) упоминается также и в пространной редакции письма хазарского царя Иосифа(86) . П.К.Коковцов, издавший древнееврейский текст памятника, перевел его как «глава», «начальник», усмотрев в этом факт существования хакана в ранней Хазарии(87). Разделяя эту точку зрения, А.П.Новосельцев приводит факт упоминания термина сар в переписке Иосифа в качестве аргумента в пользу ее подлинности(88), которая в некоторых исследованиях ставится под сомнение. Тот факт, что документ содержит исторический материал, подтверждающийся синхронными и более поздними источниками на других языках, а главное, полностью соответствующий хронологии реальных событий, является сильным аргументом в пользу подлинности переписки, что не исключает, однако, ее вероятных редакций и искажений.

В хазарской переписке слово сар упомянуто и в форме множественного числа, что исключает его прямые параллели с хаканом. Обозначение сарим представляет древнееврейскую форму от слова сар, т.е. точный лексический эквивалент персидского саран. «Большой начальник» (ха-сар ха-гадол), который фигурирует в краткой редакции письма с определенным артиклем ха, вероятно, обозначает лицо, который в сасанидской иерархии назывался табарсараншахом.

Наконец, в вопросе о происхождении титула табарсаран-шаха возникает иллюзия аналогии с гургсаром, где вместо головы «волка» (гург) может фигурировать голова птицы (тибир). В таком случае этот титул можно было реконструировать как тибирсаран-шах, тем более, что в арабской графике гласные не передаются. Однако это скорее всего просто забавное совпадение: источники не позволяют однозначно решить этот вопрос. Нам остается только излагать возможные версии, основанные на чтении зафиксированных в рукописях вариантах написания топонимов.

8. Филаншах /капланшах

Название Филан происходит от сасанидского титула ﻩﺎﺷﻨﻶﻴﻓ / ﻩﺎﺷ ﻦﻶﻴﻓ филаншах, который упоминается в списке назначений Хосрова I Ануширвана. Этот титул, восходящий к среднеперсидскому pīl «слон», переводится как «слоновий шах». Исходная форма пиланшах сасанидских источников превратилась у раннеарабских авторов в филаншах. Вариант ﻩﺎﺷﻨﻶﻴﻗ киланшах, зафиксированный в различных списках Мурудж ал-Мас‘уди (в том числе и в рукописи D175), является, возможно, результатом ошибки переписчика, хотя вопрос о существовании такого тутула нуждается в дополнительном изучении.

В частности, в одном из Петербургских списков Дарбанд-нама ﻩﺎﺷﻨﻶﻴﻗ киланшах назван титулом правителя верхней части Табарсарана, куда были переселены жители Килана(89). Ибн Хурдадбих называл килан титулом правителя Марв ар-Руза(90). С другой стороны, слова ﻦﻶﻴﻓ филан и ﻦﻶﻴﻗ килан допускает чтение их как ﻦﻶﭙﻗ каплан, которое в переводе с персидского языка означает «барс», «пантера». В персидской рускописи Бустан ас-сийаха Зайн ал-‘Абидина Ширвани утверждается, что по одному из преданий именем каплан назван Баб ал-абваб, а правитель города назывался капланшах(91). Далее, продолжает он, что Каплан – одно из названий Баб ал-абваба, правителя которого именовали капланшахом. При этом Ширвани подчеркивает, что арабы называют этот город Баб ал-абваб, персидское население – Дарбандом, а предание (ривайа) – Капланом. Если следовать жесткой схеме, по которой образованы сасанидские титулы правителей Кавказа (корневое слово + суффикс мн.ч. + шах), этот титул должен был иметь в таком случае форму каплананшах, но необязательно, если слово заканчивается на –ан: Ибн Хурдадбих называет ﻩﺎﺷ ﻦﺎﺤﻴﺮ райханшах (не райхананшах), т.е. «базиличный шах», сасанидским титулом владыки ал-Хинда во времена Ардашира(92).

На кубачинских рельефах сохранились изображения снежного барса(93), в то время как изображения слонов в регионе не зафиксированы. С другой стороны, изображения слона в качестве элемента рисунка на ткани зафиксированы в настенной росписи Афрасиаба, где они украшают попону верблюда знатного вельможи(94). Не совсем ясно, речь идет о различных написаниях одного титула или двух-трех титулах, появившихся в разное время. В горной стране с вечными ледниками и снежными вершинами, каким является нагорный Дагестан, культ снежнего барса вполне мог сложиться, в отличие от культа слона, тем более что барсы в этих местах действительно водятся. П.М.Дебиров отмечает наличие изображений барсов на поливной керамике Дарбанда XI – XIII вв(95). Каплан – тюркское по происхождению слово, которое в средневековье использовалось и иранцами; на этом основании Фазл-и ‘Али включил его в свой англо-персидский словарь с толкованием «барс». Однако в таком случае этот титул по аналогии с другими титулами должен был иметь форму ﻩﺎﺷﻨﺎﻨﻶﭙﻗ каплананшах. Наконец, в одном из Санкт-Петербургских списков Дарбанд-нама, составленном на тюркском языке, киланшах назван титулом правителя верхней части Табарсарана, куда были переселены жители Гиляна (Килана)(96). Ал-Балазури называл местного правителя «малик Филан»(97).

Сведения о Филане в источниках чрезвычайно противоречивы. Высказывание ал-Мас‘уди о том, что «филаншах – имя всех царей Сарира»(98), диссонирует со всеми остальными источниками. В списке назначений Ануширвана, который приведен ал-Балазури, правитель Сарира и филаншах упомянуты раздельно(99). Более того, Ибн Хурдадбих сообщает о посланце халифа ал-Васика, который из Тифлиса отправился в Сарир, оттуда – к аланам, далее – к филаншаху, и затем – к хазарскому кагану(100).

9. Варазаншах

Ал-Балазури называет владетеля Сарира «хаканом горы» (хакан ал-джабал)(101). Хамза ал-Исфахани впервые приводит форму титула ﻩﺎﺷﺮﻴﺮﺴ сариршах, подразумевая «царя» (малик) Сарира(102). Однако наиболее распространенный титул владетеля Сарира, указывающий на его вассальный статус от Ирана в период господства Сасанидов – ﻩﺎﺷﻨﺍﺯﺍﺭﻮ варазаншах. Образованный от среднеперсидского warāz ([wl’c], в арабской графике ﺯﺍﺭﻮ вараз – «вепрь», «дикий кабан»), он означает «шах вепрей».

Согласно ал-Мас‘уди, владетели Сарира были связаны родственными узами с Бахрам Гуром, жившим в первой половине V в.(103) Дарбанд-нама, называя Бахрам Гура «Бахрам Гурдж-оглы шахом», приписывает ему строительные работы в Дарбанде до Ануширвана(104). В парфянской эпиграфике I в. до н.э. зафиксирована старая форма этого имени – Wrtrgngwrk, т.е. Варахрагн Гурак(105), которая, в свою очередь, перекликается с искаженными в источниках вариантами титула владетеля Сарира варазаншах: например, вахрарзаншах, варахрарншах и др(106).

Происхождение топонима Сарир ал-Истахри, а вслед за ним и ал-Мас‘уди связывал с именем Йаздагирда, последнего сасанидского правителя, который в ходе войны с арабами отослал для безопасности трон и казну на север вместе с одним из потомков Бахрам Гура(107). Этот трон впоследствии стал использоваться местным правителем в горах, от которого он и получил свой титул «владетель престола» (араб. сахиб ас-Сарир). Однако название Сарир упоминается еще в списке назначений Ануширвана(108). Известно, что дагестанские авторы не знают названия Сарир/Серир(109). В таком случае наиболее вероятна связь этого названия с иранскими колонистами на Кавказе, имевшими непосредственные контакты не только с хазарами, но и арабами. В Х в. глава иудейской общины Андалусии писал хазарскому хакану, что «старцы прежнего поколения, заслуживающие доверия», рассказывали, что их предки до гонений на них жили в районе горы, которая называлась «Сеир»(110). Елише обозначает названиями Сеир и Гадес, обозначающими горные районы в южной части Палестины», границы «страны азийцев» . Отметив, что Сеиром называлась гора библейских эдомитян, живших южнее Палестины, М.И.Артамонов тем не менее счел возможным отождествить это название в тексте хазарской переписки с Сариром(112).

Учитывая давние контакты иранских колонистов с обитателями дагестанского нагорья (в частности, иранский гарнизон в Гумике, размещенный во времена Хосрова I Ануширвана, уступил контроль над этим районом варазаншаху, впоследствии устроившему в этом городе свою резиденцию), напрашивается мысль о возможности связи названия Сарир со словом сар (в пехлевийской графике sl), которое имеет также значение «вершина», «гора». В персидской редакции сочинения ат-Табари название Сарир приводится в форме Сармар (см. ниже), причем корень сар в обоих случаях остается неизменным. Другие обозначения данной местности, например, сирийские, древнеармянские или грузинские (Бет Даду, Дидоци, Дидоети и др.), восходят к названиям горских племен.

Хамза ал-Исфахани утверждает, что Сарир – это персидское, а не арабское название(113). Далее он объясняет, что оно происходит от небольшого трона из серебра; в других источниках речь идет о золотом престоле. В анонимной арабской хронике Нихайа, основанной в том числе и на среднеперсидских источниках, сообщается о том, что марзпан Дарбанда восседал на золотом троне(114) А.И.Колесников установил, что избранный среди других марзпанов занимал серебряный трон(115). Если владения местных «царей», которых Ануширван ввел в сасанидскую иерархию, назывались марзпанствами, то более чем вероятно, что избранным среди этих марзпанов мог быть «хакан гор», как еще называли владетеля Сарира.

* * *

Археологические раскопки на Северном Кавказе cделали достоянием научной общественности фрагменты шелковых тканей, предположительно согдийского происхождения, с различными рисунками. Изучив бронзовую статуэтку, М.С.Гаджиев пришел к выводу, что халат сасанидского типа на статуэтке воина из погребального комплекса близ сел. Гигатль Дагестана напомнает кафтаны, представленные в настенной живописи Средней Азии, а также на блюдах с изображениями сасанидских правителей, в частности Пероза и Хосрова II Парвиза. Рельефное изображение армянского царя Гагика Арцруни (Х в.) на стене храма Св.Креста на острове Ахтамар сохранило рисунки птиц, обрамленные в картуши, на царской одежде. На миниатюрах матенадаранской и иерусалимской рукописей принц Левон, впоследствии правитель Киликии Левон III, и Гагик II, правитель Карса, изображены в кафтанах с рисунками львов. Жена и дочь правителя Карса облачены в одежды с другими рисунками.

Вопрос о толковании рисунков на сасанидских, согдийских и других тканях, в том числе на царских и вельможных одеждах, которые известны по рельефам Ахтамара, Так-и Бустана, настенным росписям Афрасиаба и Шахристана, сасанидским блюдам и сосудам, фрагментам шелковых тканей, хранящимся в крупнейших музеях мира, в том числе Эрмитаже и Музее Виктории и Альберта в Лондоне, а также средневековой миниатюрной живописи, в том числе и армянской, в научной литературе поднимался уже неоднократно. Чаще всего эти рисунки связывались с тотемистическами традициями Среднего Востока. В.Г.Луконин считал, что на коронах жены и наследника Варахрана II, а также на сасанидском сосуде конца III в. с изображениями протомов медведя, коня, льва, львицы, кабана и зебу, звери символизируют божества, признанных зороастрийской религией. Л.Б.Чугасзян связывал их с геральдическими традициями местных правителей. Однако возможны и другие толкования.

Изучение источников позволяет поставить вопрос о возможной связи изображений зверей на одеждах сасанидского типа с Веретрагной, или Вэртрагной (букв. «Побивающий защиту») – древнего божества Победы, или Солнца, которому сам Ахура Мазда велел молиться. В «Бахрам-яште» Авесты описано различные воплощения Веретрагны: Ветер сильный, Бык золоторогий, Конь белый златоухий, Верблюд неистовый, «объятый страстью», Вепрь рассвирепевший, прекрасный юноша «пятнадцати годов», Варагн, «быстрейший из птиц», Баран горный дикий, «прекрасный, круторогий», Козел дикий остророгий, великолепный Воин, «златой клинок держащий». Однако число инкарнаций, а также образов, которые принимало «самое воинственное из небесных божеств» («Яшт», XIV: 1), «силою – сильнейший, защитою – прочнейший» («Яшт», XIV: 3), в зороастрийской традиции могло быть больше, чем это отражено в Авесте. Во-первых, потому, что формы реального бытования любой религиозной традиции обычно шире письменно зафиксированной. Сасанидская культура уходит своими корнями в глубокую древность и обнаруживает прямые связи с культурными традициями не только Ахеменидского Ирана и Парфии, но и Древней Индии; ведь не случайно Веретрагну связывают с ведическим божеством войны Индрой. Во-вторых, не все авестийские тексты сохранились до наших дней полностью, поэтому не совсем правомерно ограничивать сферу сакрального в зороастризме исключительно рамками дошедшего текста Авесты. Так, по мнению Л.М.Альбаума, В.А.Лившица, И.А.Аржанцевой и других исследователей, в росписях Афрасиаба в качестве определенно священных существ изображены и конь, и птицы (гуси). Наконец, вследствие того, что культ Веретрагны, по всеобщему признанию, появился раньше зороастризма, он мог иметь и собственную традицию, которая с течением времени развивалась, обогащалась, соединяясь с другими традициями. Поэтому вряд ли можно обнаружить прямую связь между этим культом и содержанием рисунков на кафтанах сасанидского типа правителей Кавказа и, соответственно, с их титулатурой: эта связь в значительной степени опосредована.

Тем не менее сакральный смысл рисунков, обусловленый их культовым содержанием, все же сохранился. Не случайно и львы, и кони, другие реальные и мифические существа (например, Симурги и Сенмурвы) на рисунках, украшающих царские и вельможные одежды, попоны верблюдов, так же как и каменные изваяния свирепых демонов и львов, которые и поныне встречаются в кладке стен древних иранских крепостей, имеют крылья. Не случайно также и то, что крылья на короне Хосрова II (590–628), изображенной на его золотом динаре, символизируют Веретрагну.

В 1402 г. согласно памятной записи рукописи, созданной в селе Карвачар провинции Ц’ар, во главе католикосского престола Албании уже находился Тэр Карапет , который, вероятно, и обосновал католикосский престол Албании в селе Ч’алет‘ на левобережье Куры. Это небольшое село находится в Вардашенском районе нынешней Азербайджанской Республики. Тэр Карапет построил там храм Сурб Астуац’ац’ин (Св. Богородицы), о чем свидетельствует его надпись из 6 строк, написанная внутри строения, на камне под окном восточной стены (текст: «Во имя Бога, я – католикос Тэр Карапет, построил сию церковь в году 860-м [=1411 г.], в память о моей душе. Кто прочтет, помяните в молитвах!») .

Обоснованию католикосского престола Албании в Ч’алет‘е в историографии давались различные оценки.
Епископ Макар Бархутарянц вообще не сообщает никаких данных о духовной деятельности католикосов, обосновавшихся в Ч’алет‘е, за исключением цитат из надписей на их могильных плитах и сохранившейся надписи о строительстве церкви Сурб Астуац’ац’ин. Историк-священнослужитель видимо изрядно отрицательно относился к вышеупомянутому факту перенесения католикосского престола из правобережных областей, поэтому и писал: «не знаем, по какому случаю он перенес патриарший престол из Гандзасара в село Ч’алет‘…»(3). И далее он просто перечисляет по очереди всех католикосов Албанской церкви, правивших с 1406 по 1442 гг.(4).

По мнению М. Бархутарянца, монастырь Ч’алет‘а с самого начала его основания (т.е. начиная с обоснования здесь Тэр Карапета) и до 1510 года был резиденцией Албанских католикосов. Этого же мнения придерживается Асмик Карапетян(5), в качестве доказательства приведя следующую цитату из памятной записи Евангелия, переписанного в селе Егунди: «В правление Тэр Матт‘эоса, католикоса Албании … в Ч’алет‘ской обители»(6). Следующим доказательством для данной точки зрения автор считает надгробные плиты трех католикосов (Карапета, Т‘овмы и Арак‘ела), похороненных в Ч’алет‘е, во дворе церкви Сурб Астуац’ац’ин. Добавим, что в работах Самвела Карапетяна значится наряду с этими тремя также и католикос Аристакэс (упомянутый в 1511-1516 гг.)(7).

На наш взгляд, это мнение не может считаться точным, поскольку исторические источники, относящиеся к обсуждаемому периоду, указывают на наличие одновременно двух католикосских престолов, при этом оба упоминаются под названием «Албанский католикосат».

Для обоснования данного мнения очень важно на основании точных фактов представить периоды правления Албанских католикосов в XV в. и конкретное место их деятельности.

Как уже отмечалось, М. Бархутарянц просто упоминает имена католикосов, правивших после Тэр Карапета(8). Также поступил и Йовх. Шахатунянц(9). Оба автора считают, что после Карапета правил католикос по имени Давид, принимая в качестве аргумента текст надписи на его могильной плите, но не обращая внимания на время и место его правления. На наш взгляд это ошибка, так как дошедшие до нас рукописи указывают на то, что в 1402-1423 гг. католикосским престолом Албании владел Тэр Карапет(10), а сменил его Тэр Матт‘эос, сохранившиеся сведения о котором датируются 1423, 1432, 1434 и 1436 гг.(11). В частности, об этом четко упоминается в рукописном Евангелии 1423 г.: «И в патриаршество Тэр Карапета и преемника его Тэр Матт‘эоса … И я, достойный [только] сравнения с землей епископ Мовсэс, написавший сию рукопись пред католикосом Армянским и Албанским Тер Матт‘эосом, являюсь свидетелем этого слова. В [году] 872-м армянского леточисления [=1423 г.], во славу Господа, аминь!»(12).

Другая рукопись с упоминанием имени Тэр Матт‘эоса датируется 1432 г. и снова указывает на владение им престолом в Ч’алет‘е («В правление Тэр Карапета, Албанского католикоса … в обители Ч’алет‘а, под сенью Св. Богородицы…»(13)). Что касается упоминания в списке католикосов Тэр Давида, то, как будет показано ниже, в этот же самый период он владел престолом в Гандзасаре. Итак, началом предводительства католикоса Тэр Матт‘эоса нужно считать 1423 год, а концом, вероятно, год 1436, так как начиная с этого года о нем больше никаких упомянаний в рукописях не обнаруживается. Здесь вкратце отметим, что М. Бархутарянц и Йовх. Шахатунянц после Матт‘эоса упомянают еще двух католикосов – Ат‘анаса III и Григора I(14).

Таким образом, сохранившиеся источники с упоминанием имени Албанского католикоса Карапета позволяют сделать вывод, что он благополучно предводительствовал до 1423 года. Вместе с тем, другие документальные материалы того же периода свидетельствуют о правлении в Гандзасаре Албанского католикоса Давида. Перед входом кафедральной церкви Св. Иоанна в Гандзасаре сохранилась надгробная плита со следующей надписью: «Сие есть [место] упокоения католикоса Давида, сына Баг.дасара, [год] 867 [=1418]». К сожалению, других упоминаний о католикосе Давиде еще не обнаружено, но и эта единственная надпись достаточно неопровержимо свидетельствует о том, что до 1418 года параллельно с Тэр Карапетом в Ч’алет‘е (1402-1423 гг.) на албанском католикосском престоле в Гандзасаре (в Арцахе) предводительствовал другой владыка – Тэр Давид. После него следующее упоминание относится также к предводительствовавшему в Гандзасаре албанскому католикосу Йовх.аннэсу, что дает определенное основание заключить, что он сменил Тэр Давида. Первое прямое свидетельство, доказывающее параллельное предводи¬тельство католикоса Йовх.аннэса в Гандзасаре датируется 1428 годом. В памятной записи рукописи, переписанной в селе Шош, говорится: «Итак, сие богоданное святое Евангелие было написано … в 877 г. армянского летосчисления [=1428 г], в стране Албании, в епархии Амараса, в селении, назваемом Шушу, под сенью Св. Богородицы, в католикосство Тэр Йох.анэса…»(15).

В одной рукописи М. Бархутарянца, который опубликовал Айкуни, в качестве католикоса Албании также упоминается духовный деятель по имени Йовх.аннэс, который долгое время предводительствовал на престоле в Гандзасаре. «Йовх.аннэс, сын Джалала, 1441 г.»(16). Здесь примечательно то, что свидетельства, доказывающие пребывание на католикосском престоле упомянутого Тэр Йовх.аннэса многочисленны, относятся к самому Арцаху и датируются далее 1456, 1462, 1464, 1468, 1470 гг. К примеру, в рукописи 1456 г., созданной в монастыре Гетамиджой в области Ц’ар в частности отмечается: «В период предводительства на престоле Албансой провинции Тэр Йовх.аннэса, сына великого князя армянского парона Джалала…»(17). В Матенадаране им. Маштоца в числе персидских указов сохранился указ жены султана Джааншаха каракоюнлу – Бегум Хатун от 1462 г., данный Гандзасарскому католикосу Йовх.аннэсу и подтверждающий его католикосские права(18). На южной стене монастыря св. Якова Мециранк‘а имеется надпись: «Волею Господа, я, католикос Тэр Йовх.аннэс, сын великого князя Джалала, воздвинул сей крест во спасение души моей…», а под стеной стоит крест-камень, о котором говорится в надписи, содержащей схожими буквами только дату: «918 [=1441 г.]»(19). Рядом, в надписи на надгробной плите под южной стеной отмечено: «Сия есть могила Албанского католикоса Тэр Йовх.аннэса. В году 919 [=1470 г.]»(20), что свидетельствует о его предводительстве Албанским католикосским престолом до указанного года и его погребении в самом Арцахе.

Вышеупомянутые документальные свидетельства из монастыря св. Якова, по нашему мнению, являются серьезными фактами, доказывающими выдвинутую выше точку зрения о существовании параллельного католикосата. При этом нужно учитывать тот факт, что указанный монастырь находится по соседству с Гандзасаром, чуть южнее, и очень далеко от Ч’алет‘а. А указ, выданный католикосу Йовх.аннэсу, нужно рассматривать как серьезное свидетельство того, что со стороны верховных светских (мусульманских) правителей в качестве предводителя Албанской церкви принимался и признавался католикос, предводительствовавший в Гандзасаре.

Известно, что в 1441 г. армянский католикосский престол снова утвердился в центральной Армении, в городе Вагаршапат, в Эчмиадзинском монастыре. До этого для перенесения католикосского престола из Ромклы (Киликия) в собственно Армению значительные шаги предпринимались еще Йовх.аном Воротнеци, который «как сообщает Григор Тат‘еваци, планировал превратить в Армянский католикосатский центр Гандзасар, имея ввиду, несомненно, тот фактор, что этот монастырь с его древним католикосатским центром находился в сравнительно безопасных условиях, под властью рода Х.асан-Джалалянов»(21). Естественно, если принимать старое мнение (Б. Улубабяна и других) о том, что в данный период албанский католикосский престол находился в Ч’алет‘е, а не в самом Арцахе (Б.Улубабян пишет: «в течение этого времени, в отрезке более чем одного века, в собственной стране церковь жила так, как будто ни католикосата, ни католикоса не существовало»), то вышеотмеченное намерение об обосновании армянского престола в Гандзасаре оказывается беспочвенным и нелогичным.
Таким образом, до 1440-х гг. Гандзасар упоминается как «древний католикосатский центр»(22). Но и после этого он продолжал оставаться таковым. Из фактов, обосновывающих данное мнение, нужно подчеркнуть указ падишаха Ягуба аккоюнлу от 1487 г., данный католикосу Гандзасара Шмавону, которым он подтверждает католикосские права последнего и освобождает подвластное ему армянское духовенство от различных налогов(23).

Макар Бархутарянц переписал из одного Евангелия следующую цитату: «В 904 году армянского летосчисления [=1455г.], в предводительство Тэр Григора, в царствование [ильханство] Джихан Шаха…»(24). Согласно ученому-епископу, Тэр Григора сменил и в 1481-1482 гг. предводительствовал в Гандзасаре Шмавон I(25). Но сведения сохранившегося указа падишаха Ягуба, о котором упоминалось выше и которым утверждались католикосские права Шмавона I, также как и памятных записей ряда синхронных рукописей отрицают эту точку зрения. Так, согласно материалу, собранному в статье Ашота Ахумяна, утверждение католикосских прав Тэр Шмавона персидским двором состоялось в 1476 г.(26), и к тому же он был преемником своего дяди Тэр Матт‘эоса (1470-1476 гг.)(27). Первая рукопись, свидетельствующая о предводительстве престолом Шмавона I, датируется 1486 годом: «В царствование Ягуб бека, в католикосство Тэр Шмавона, в 935 г. армянского леточисления [=1486 г.]»(28). Следующая рукопись с упоминанием имени этого католикоса относится к 1498 году(29).

В Ч’алет‘е одна из надгробных плит, сохранившаяся до наших времен, имеет следующую надпись: «В году 924 [=1475 г.]. Могила католикоса Т‘овмы»(30) (заметим, что М. Бархутарянц не совсем верно представил датировку данной надгробной плиты – 1495 г.(31)). В памятной записи Иерусалимской рукописи 1466 г. N 1784 («Маштоц», требник) говорится: «В году 915 [армянского летоисчисления: =1466 г.] … была переписана сия рукопись рукой писца Йакоба, в селе, называемом Гюлстан, что есть Вардуд, в патриаршество Тэр Т‘овмы, католикоса Албании, по просьбе отшельника Бариога»(32). Из этих свидетельств явствует, что в 1475 г. в Ч’алет‘е скончался католикос по имени Т‘овма, правивший не менее одного десятилетия. Но в тот же самый период, как отмечалось выше, в Гандзасаре в качестве албанского католикоса выступают Тэр Йовх.аннэс, затем – Тэр Матт‘эос, а с 1476 года – Шмавон.
До нас не дошли сведения о времени смерти Шмавона I, однако рукопись 1498 г. с упоминанеим его имени(33)показывает, что по крайней мере до этого года он предводительствовал на престоле в Гандзасаре. В Ч’алет‘е же сохранившиеся источники того же периода свидетельствуют о католикосстве Тэр Арак‘ела. Согласно Йовх. Шахатунянцу, «Тэр Арак‘ел, также из Сокут‘лу(34), упоминается в памятных записях Евангелий, переписанных в году 928 [армянского леточисления: =1479 г.] и 953 [=1504 г.], а надпись на могильной плите в монастыре Ч’алет‘а доводит его жизнь до 960 года [=1511 г.]»(35). Лапидарные и рукописные источники указывают на католикосское правление Тэр Арак‘ела в Ч’алет‘е в 1497-1511 гг.(36). Приведем текст лишь одной памятной записи: «Тэр Арак‘ел, католикос Албанский, … заказал переписать сие Евангелие в память о своей душе и душе своих родителей … в престоле Ч’алет‘а, в стране Албании … в 948 году армянского летосчисления [=1499 г.]»(37). Несколько настенных надписей, свидетельствующих о деятельности католикоса Тэр Арак‘ела, были записаны и сфотографированы в Ч’алет‘е в 1980-х гг. Самвелом Карапетяном(38).

Согласно Йовх. Шахатунянцу, католикоса Тэр Арак‘ела в Ч’алет‘е сменил Аристакэс (1511-1516 гг.)(39). Следует отметить, что с именем этого католикоса связана фигурирующая необоснованная точка зрения, согласно которой в какой-то период своего правления он переместил католикосский престол Албании с левобережья Куры на правобережье и предводительствовал им также и в Гандзасаре. Однако необходимо помнить, что М. Бархутарянц в свое время видел и записал надпись на его надгробной плите, согласно которой он похоронен на кладбище села Ягублу исторической провинции Капал.ак(40), на левобережье Куры, т.е. на своей родине. Поэтому вероятно лишь то, что как раз после католикоса Аристакэса Ч’алет‘ский католикосат прекратил свое существование. После этого левобережные епархии католикосата снова воссоединились с правобережными (Арцахскими) и приняли духовное главенство Гандзасарского престола, на котором в тот самый период восседал другой католикос Аристакэс, тёзка вышеупомянутого. И именно последнего касаются слова Раффи: «Католикос Аристакэс скончался в 970 году Армянском, в 1521 году от рождества Христова»(41).

Таким образом, исходя из проанализированных выше фактов, можно заключить, что в XV в., по причине каких-то неблагоприятных политических коллизий, внутри Албанской церкви, которая в течение целого тысячилетия объединяла христианское население правобережья и левобережья Куры (армянское и собственно албанское), произошел определенный раскол, в результате которого на левобережье, в Ч’алет‘е, был основан отдельный католикосский престол, названный так же «Албанским». Он просуществовал более одного столетия и несомненно сыграл существенную роль в судьбах христианского, этнически в основном собственно албанского (удинского) населения левобережных областей Куры. А Гандзасар, согласно тому же анализу, фигурировал в качестве католикосского престола не с 1516 года, как было принято считать до сих пор, а с конца XIV или начала XV в., и не отдельными промежутками, а непрерывно. Знаменательно и то, что во всех встречающихся о католикосах Ч’алет‘а письменных пассажах употребляется, кроме названия «Албанский», также и выражение «из престола Ч’алет‘а». По всей видимости это делалось с целью различения двух «албанских» престолов.

Добавим, что в XIV-XV вв. в самом Арцахе на Албанском престоле предводительствовали в большинстве случаев представители рода Х.асан-Джалалянов, который по всей видимости и был инициатором перемещения католикосского центра из Северного Арцаха (П‘арисоса и Тавуша) в Хачен: сначала – в монастырь св. Якова в селе К‘олатак, а затем – в Гандзасар. Ганзасарский католикосский престол, в равной степени известный и под названием «Албанский католикосат», с этнической точки зрения с самого основания и все время своего существования, как свидетельствуют сохранившиеся многочисленные и многообразные источники (и памятные записи, и лапидарные надписи, и архивные документы), всегда являлся армянским, объединяя вокруг себя в первую очередь армянское население северовосточных провинций исторической Армении – Арцаха и Утик‘а.

В связи с этим естественно возникает вопрос: не связано ли было возникновение антипрестольного католикосата в Ч’алет‘е на левобережье Куры не только с некими восстанавливаемыми политическими причинами, но также и с возможной тенденцией этнического самовыражения собственно албанского христианского населения этих областей (а конкретнее – удинской народности), о которой можно предположить на основании общей картины направлений этнических процессов в период развитого и начала позднего средневековья. Учитывая исключительно источниковедческий характер настоящего доклада, мы предпочли бы пока воздержаться от углубленного анализа и конкретных заключений в этом направлении. Но вместе с тем представляется вполне уместным заметить, что сама постановка подобного вопроса безусловно вытекает из самой логики анализированного выше конкретного источниковедческого материала.

Мелания Балаян
________________________________________
1. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. I (1401-1450 гг.). Изд. Л. С. Хачикян. Ереван, 1955 (на арм. яз.). С. 24.
2. Йовх. Шахатунянц, Описание соборной церкви Эчмиадзин и пяти Араратских провинций, Вагаршапат, 1842 (на арм. яз.). С. 379; М. Бархутарянц, История Албании, том 1, Вагаршапат, 1902 (на арм. яз.); С. Карапетян, Армянские лапидарные надписи Собственно Албании. Ереван, 1997 (на арм. яз.). С. 89.
3. М. Бархутарянц, История Албании. Ч. I, с. 210.
4. См. там же, с. 212.
5. А. В. Карапетян, Слова čałag, čala и их применение в топонимии // “Историко-филологический журнал”, Ереван, 1982 (на арм. яз.). N 2. С. 158.
6. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. I, с. 241.
7. С. Карапетян, Армянские лапидарные надписи Собственно Албании, с. 93.
8. М. Бархутарянц, История Албании. Ч. I, с. 212.
9. Йовх. Шахатунянц, Описание соборной церкви Эчмиадзин, с. 343.
10. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. III. Изд. Л. С. Хачикян. Ереван, 1967 (на арм. яз.). С. 24, 122, 194, 240, 307.
11. См. там же, с. 732.
12. См. там же, с. 307.
13. См. там же, с. 425.
14. М. Бархутарянц, История Албании. Ч. I, с. 213.
15. См. там же, с. 384.
16. Айкуни, Дорожные очерки // «Мегу Айастани» (на арм. яз.), 1885. N 80, с. 3.
17. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. II. Изд. Л. С. Хачикян. Ереван (на арм. яз.), 1958, с. 66.
18. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. II, с. 473.
19. Свод Армянских надисей. Вып. V. Сост. С. Г. Бархударян. Ереван (на арм. яз.), 1982, с. 18.
20. См. там же, с. 17.
21. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. I, с. XXXIV. Подробно см. в кн. История Армянского народа. Т. 4. Ереван (на арм. яз.), 1972. С. 39.
22. У Григора Тат‘еваци: Матенадаран, рукопись N 4669, с. 199б –200б.
23. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. III, с. 236-237.
24. См. там же.
25. М. Бархутарянц, История Албании. Ч. II, с. 18.
26. А. Ахумян, Заметки из прошлого Карабаха // “Арарат”, Вагаршапат, 1915. С. 642.
27. См. там же.
28. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. III, с. 84.
29. См. там же, с. 261.
30. С. Карапетян, Армянские лапидарые надписи Собственно Албании, с. 90.
31. М. Бархутарянц, История Албании. Ч. II, с. 18.
32. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. II, с. 246 (приношу свою благодарность за консультацию Алексану Акопяну). Названный здесь топоним Вардуд-Гюлстан может относиться либо к известному Гюлистану в Шаумяновском районе НКР, либо же современному районному центру Варташен на левобережье Куры, которые оба не имеют других столь ранних упоминаний в источниках.
33. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. III, с. 261.
34. Село Сокут‘лу недалеко от райцентра Варташен до конца XVIII века еще было заселено в основном христианами удинами.
35. Йовх. Шахатунянц, Описание соборной церкви Эчмиадзин, с. 344.
36. Памятные записи армянских рукописей XV века. Ч. III, с. 236, 237, 281.
37. См. там же, с. 281.
38. С. Карапетян, Армянские лапидарные надписи Собственно Албании, с. 90.
39. Йовх. Шахатунянц, Описание соборной церкви Эчмиадзин, с. 344.
40. М. Бархутарянц, История Албании. Ч. II, с. 222-223. См. также С. Карапетян, Армянские лапидарные надписи Собственно Албании, с. 93.
41. Раффи, Тайна Карабаха // «Ардзаганк», Тифлис, 1886. N 45, с. 591.

Другая точка зрения на этот счет была высказана Р. Б. Геюшевым; по его мнению, воцарение Аршакидской династии в Албании должно относиться к 298 г. – сразу после заключения Нисибинского договора между Ираном и Византией(4). Однако, и это предположение не имеет веских доводов.

И, наконец, необходимо отметить точку зрения С. Т. Еремяна, относившего возникновение аршакидского правления в Албании к IV в. н.э.(5), и так же никак не обосновывавшего свое предположение.

Для решения данного вопроса первостепенное значение имеет присутствие в приводимом в «Истории страны Алуанк» списке албанских Аршакидов имени царя Урнайра (Вачаган I Храбрый, Вачэ I, Урнайр, Вачаган II и т.д.(6)), о котором в связи с событиями 371 года упоминается также автором эпического сборника Buzandaran patmut‘iwnk‘ (V в.)(7), известном в историографии как Фавст Бузанд(8). Основываясь на указанном списке аршакидских царей и опираясь на указанную отправную дату – 371 г., можно утверждать, что воцарение самого первого из них, Вачагана I Храброго должно относиться ко времени никак не ранее первой половины IV в. Таким образом, можно полагать, что древнейшие албанские цари (Оройс/Ород, Зобер), упоминаемые античными авторами в связи с событиями I в. до н.э. – первой половины I в. н.э., имели не аршакидское, а иное, скорее всего, местное происхождение. Кроме того, необходимо иметь в виду, что если бы албанские цари, правившие в эту эпоху, являлись Аршакидами, то вряд ли этот факт мог бы остаться незамеченным античными авторами.

Из надписи шаханшаха Нарсе (293–298) следует, что в конце III в. восточно-кавказские владения Сасанидского государства находились в состоянии политической раздробленности(9), и говорить о существовании в этот период единого Албанского царства не приходится. С другой стороны, есть основания полагать, что во второй половине III – первой половине IV в. одним из наиболее влиятельных восточно-кавказских владетелей являлся маскутский аршакидский царь.

Сведения о маскутском государстве сохранились в сочинении Фавста Бузанда, причем он упоминает только об одном маскутском аршакидском царе – Санесане, правившем в 30-х гг. IV века(10). Но несколько раньше о царе маскутов сообщается в надписи Нарсе, составленной в 293 г.(11)

По данным Фавста Бузанда, Санесан казнил епископа Григория (около 336 г.), проповедовавшего христианство в Стране маскутов(12). «История страны Алуанк» дополняет сообщение Фавста Бузанда сведениями о том, что епископу Григорию удалось обратить в христианство несколько тысяч маскутов, в том числе и сыновей самого Санесана, которые приняли христианские имена – Мовсэс, Даниел и Елиа. Санесан потребовал от них отречения от христианства, но, получив отказ, предал их казни(13).

Далее, как следует из повествования Фавста Бузанда, Санесан по приказу шаханшаха Шапура II (309–379) организовал и возглавил нападение отрядов восточно-кавказских народов на Армению. Почти год войско Санесана удерживало столицу Армении – город Валаршапат, но затем армянская армия, скрытно выдвинувшись к городу, внезапным ударом выбила оттуда маскутов и у скалы Ошакан нанесла им окончательное поражение. Среди погибших у Ошакана был и царь Санесан(14).

По всей видимости, в рассматриваемый период лидерство маскутов в политической жизни Восточного Кавказа определялось, главным образом, высокой знатностью их царской династии, являвшейся ветвью Аршакидского рода. Именно это обстоятельство позволило Санесану объединить вокруг себя остальных восточно-кавказских владетелей и повести их в поход на Армению(15).

После гибели Санесана маскутские аршакидские цари в источниках уже не упоминаются, не упоминается и сам титул «царь маскутов». С другой стороны, с 359 г. в источниках начинают фигурировать албанские цари, причем, как ведущие владетели на Восточном Кавказе. Не вызывает сомнений, что это был уже аршакидский царь, так как выше был сделан вывод о том, что правление Аршакидов в Албании начинается приблизительно в этот период. Таким образом, новое возвышение Албанского государства начинается с момента воцарения там одной из ветвей Аршакидской династии. С другой стороны, тот факт, что правление Аршакидов в Албании начинается не позднее 359 г., то есть уже вскоре после гибели сыновей Санесана, а затем и его самого, может говорить о том, что албанские Аршакиды, вероятно, принадлежали к той же ветви Аршакидского рода, что и Санесан, и что албанские аршакидские цари в определенной степени являлись преемниками маскутских аршакидских царей.

На первый взгляд, данному предположению противоречат следующие показания источников.

1. По данным послания армянского католикоса Гюта Араhезаци к Вачэ II, албанский царь Урнайр был современником армянского царя Трдата III (298–330) и вместе с ним принял крещение от Григория Просветителя(17).

2. В житийном варианте сочинения Агафангела, так называемом «Житии Григория Просветителя» (сохранилось только в греческом переводе, армянский оригинал которого исследователи относят к V в. ), сказано о том, что Трдат III пригласил к себе царей Лазики, Иберии и Албании и вместе с ними принял крещение от Григория Просветителя(18).

3. В основном тексте сочинения Агафангела сообщается, что Григорий Просветитель и армянский царь Трдат III распространили христианство до Кавказского хребта и до северной границы маскутов(19).

Однако анализ всех данных, связанных с миссионерской деятельностью Григория Просветителя, привел Н. К. Апциаури к выводу о том, что распространение христианства при Григории Просветителе ограничилось территорией Большой Армении и не затронуло соседние страны – Картли и Албанию; легенда же о том, что деятельность Григория Просветителя была распространена и на другие страны, появилась позднее(20). Иначе говоря, сообщения о прибытии албанского царя Урнайра к Трдату III лишены исторической основы.

Несколько раньше этот вопрос был рассмотрен А. А. Акопяном. В своих рассуждениях он опирался на вывод К. А. Каграманяна о том, что главы 1.16–26 «Истории страны Алуанк» представляют собой отдельное сочинение – «Повесть о Вачагане», составленную автором V века, являвшемся современником Вачагана III Благочестивого и очевидцем проводившихся им в Албании политических и религиозных преобразований; позднее данное сочинение было включено в состав «Истории страны Алуанк»(21). Как замечает А. А. Акопян, в «Повести о Вачагане», подробно рассказывающей о тех подвижниках, которые способствовали распространению христианства в Албании, имя царя Урнайра не упоминается вовсе. Это позволяет говорить о том, что легенда об Урнайре как о царе, крещенном Григорием Просветителем, появилась довольно поздно (после V в.). А. А. Акопян полагает, что была создана после Партавского собора 704 года, когда Албанская церковь предприняла попытку выйти из-под юрисдикции армянского католикосата, и, таким образом, у последнего возникла необходимость исторического обоснования идеи единства обеих церквей. Первоначальный вид этой легенды представлен в послании армянского католикоса Гюта Араhезаци к царю Вачэ II. В нем, в частности, сказано о том, что Урнайр получил крещение от Григория Просветителя, и что именно Григорий Просветитель направил в Албанию первого епископа. Последнее должно было явиться основанием для того, чтобы албанские католикосы и впредь получали рукоположение от армянских католикосов, преемников Григория Просветителя. Позднее, в X в., на основании этой легенды была скомпилирована одна из глав «Истории страны Алуанк» (1.9), но там она была использована уже с противоположной целью – для обоснования самостоятельности Албанской церкви(22).

Справедливость построений А. А. Акопяна подтверждается еще одним обстоятельством: в главе 1.9 «Истории страны Алуанк» говорится, в частности, о том, что после смерти царя Урнайра албанцы просили себе в католикосы Григория, внука Григория Просветителя, и армянский царь Трдат III удовлетворил их просьбу. Если следовать этому указанию, то Урнайр должен был умереть еще до того, как Григорий, внук Григория Просветителя, стал епископом Картли и Албании, то есть до 330 г. (дата смерти Трдата III), а, между тем, достоверные данные об Урнайре относятся к 371 г. Это позволяет считать, что сообщения главы 1.9 действительно основаны на легенде, изложенной в послании Гюта Араhезаци к Вачэ II.

Наконец, можно указать еще и на другое противоречие, которое неизбежно возникает в том случае, если принять сообщение главы 1.9 «Истории страны Алуанк» как достоверное: царь Урнайр должен был бы править как минимум с 313 по 371 гг. Так, например, и считает Ф. Дж. Мамедова(23). Однако, сомнение вызывает не столько возможность такого длительного правления Урнайра, сколько то, что в 371 г., во время Дзиравской битвы он вел в бой албанское войско, а потом еще имел силы спасаться бегством с места сражения(). Это может говорить о том, что в 371 г. Урнайр был вовсе не старым, преклонных годов человеком, а скорее зрелым, полным сил мужчиной.

Все эти факты позволяют принять гипотезу А. А. Акопяна и согласиться с его мнением о том, что Урнайр воцарился в Албании незадолго до 371 г. – в 60-х гг. IV века(25).

Р. Б. Геюшевым было выдвинуто предположение о том, что в Албании правили два царя под именем Урнайр: один из них правил до 330 г., а другой около 371 г.(26) Однако, данная точка зрения не опирается на данные источников. Так, в приводимом «Историей страны Алаунк» списке аршакидских царей Албании имя Урнайра упоминается только один раз: Вачаган Храбрый, Вачэ, Урнайр, Вачаган, Мирхаван, Сатой, Асай, Есвален, Вачэ, Вачаган Благочестивый(27).

Как уже говорилось, опираясь на данные этого списка, можно утверждать, что Вачаган Храбрый едва ли мог воцариться в Албании ранее первой половины IV в. Этот хронологический период приблизительно совпадает со временем гибели сыновей Санесана и его самого около (337 г. )(28). А тот факт, что в более поздний период маскутские аршакидские цари перестают упоминаться в источниках (вплоть до периода правления шаханшаха Хосрова I (531–579)), позволяет считать вполне вероятным, что после гибели Санесана шаханшах Шапур II упразднил трон маскутских царей и стал сажать представителей маскутской ветви Аршакидского рода уже на албанский трон. Иначе говоря, аршакидский трон на Восточном Кавказе мог быть перенесен из Страны маскутов в собственно албанские районы, хотя, разумеется, под властью нового албанского царя могло сохраниться и владение его предшественников – Страна маскутов. В последнем случае становится объяснимым, почему Елишэ, рассказывая о восстании албанского царя Вачэ II, называет в числе его соратников одиннадцать горских царей и особо говорит о маскутском войске, не упоминая при этом о маскутском царе(29).

Таким образом, можно считать вполне вероятным, что Вачаган I Храбрый, который фигурирует первым в приводимом «Историей страны Алаунк» списке албанских аршакидских царей, был очень близким родственником Санесана.

В связи с этим предположением необходимо принять во внимание, что в IV в. Сасаниды нигде не создавали новых царских тронов и, уж тем более аршакидских, напротив, в данный период в Сасанидском государстве имела место прямо противоположная тенденция – к упразднению малых царств. Это делает предположение о перенесении аршакидского трона из Страны маскутов в собственно албанскую область более вероятным. Именно с последним событием и можно связывать новое усиление Албанского царства.

Сама «История страны Алуанк» не упоминает о родстве Санесана с последующими албанскими царями, но это можно